Он срывает тихий стон, обе руки возвращаются на мои бёдра, скользят по изгибу ягодиц. Зацепляются за пояс брюк. Он резко притягивает меня ближе, и я чувствую, насколько сложной стала для него эта ситуация. И это заводит меня ещё сильнее.

— Если мы опоздаем на пир, они заподозрят, — повторяет он.

— Они уже назвали меня твоей «шлюхой». Так я хотя бы дам им повод, — ухмыляюсь я. — К тому же, разве это не укрепит легенду о нашей великой любви?

Он стонет.

— Нам и правда не стоит… мы не можем. — Я уже открываю рот, чтобы возразить, но он опережает меня: — «Они» — это мой отец и брат.

Мои глаза расширяются. Я отпускаю его, и холодный воздух академии обрушивается на меня, как ушат ледяной воды. Одного лишь упоминания короля хватает, чтобы здравый смысл вернулся.

— Они здесь? В академии? — спрашиваю я.

— К моему великому сожалению.

— Зачем?

Каэлис отступает, дёргая за одежду. Похоже, и он вернул себе самообладание.

— Не знаю зачем. Отец потребовал, чтобы мы обедали вместе с ними на Пиру Дня Монет. Но зная Равина и моего отца, причина уж точно не будет хорошей. Так что готовься ко всему.

Глава 38

— Полагаю, нам не стоит больше заставлять их ждать, — я тоже провожу ладонью по одежде. Следов жадных рук Каэлиса уже нет. Но его запах всё ещё держится на ткани. А сердце по-прежнему трепещет. — Я выгляжу нормально? — спрашиваю. Но на самом деле имею в виду: я выгляжу так, будто секунду назад была готова, чтобы ты прижал меня к стене и лишил рассудка?

К моему удивлению, принц отвечает искренне:

— Раздражающе безупречно, как всегда.

— Приятно знать, что одного моего вида достаточно, чтобы вывести тебя из себя.

— Больше, чем ты думаешь, — бормочет он так тихо и быстро, что я не уверена, не послышалось ли мне.

Коридоры размываются, пока он ведёт меня из заброшенных залов в освещённые. Я всматриваюсь в знакомый уже изгиб его плеч. В силуэт, отбрасываемый на свет — словно он сам отказывается принадлежать этому сиянию.

Он красив. Я знала это с первой секунды, как только увидела его. Признавала это и раньше. Но есть в нём что-то такое, что заставляет глаза возвращаться к нему снова и снова. Он не просто приятен внешне. Он — особенный. Потусторонний.

Это Каэлис, второй сын, его стоит ненавидеть! — кричит во мне голос. Но тут же тише звучит другое: Но почему? Это же тот мужчина, который…

Убил клан?

Да, это правда. Странно, что я могу это вынести. Но я никогда не питала нежности к аристократам. Разве я не поступила бы так же, будь у меня сила стереть целый клан с лица земли?

Подстроил все мои несчастья?

Так ли это? Не он заключил меня в Халазар, как я думала. И он же вывел меня оттуда… хоть и ради собственной выгоды. Немного доброты и пылающий взгляд из-под тени длинной растрёпанной чёлки не должны — и не смогут — перечеркнуть всё, в чём он замешан. Он напрямую поддерживал и извлекал выгоду из системы, что наслаждается мучениями арканистов, и…

Он пытается эту систему разрушить.

Если ему можно верить.

Я никогда ещё не чувствовала в себе такой раздирающей противоречивости. Всю жизнь вокруг меня существовал ясный порядок. Они — семья Орикалис и высокие дворяне, их поддерживающие, — враги. Я почти слышу голос матери, повторяющий это. Им нельзя доверять. Они — кукловоды наших страданий. Они уничтожат мир, стоит только дать им шанс.

Желудок сводит узлом. Всё, что раньше казалось таким ясным, теперь туманно, как и сама академия в первый день, когда я переступила её порог. Единственное, что прорывает этот водоворот мыслей, — яркий свет главного зала, когда двери распахиваются передо мной и Каэлисом.

Главный зал академии преобразился к празднику Дня Монет. Запах десятков цветов обрушивается на меня сразу, как только я вхожу. Они стоят в корзинах на изогнутых держателях вдоль стен. Между ними натянуты гирлянды плюща и мха, переливающегося самоцветными оттенками. Столы накрыты золотом и зеленью. Каменный пол устлан ковром из лишайника, смягчая наши шаги.

Я бы восхитилась этой красотой, если бы не ощущала себя идущей на эшафот. Все взгляды прикованы к нам с Каэлисом. Моя ладонь легко лежит на сгибе его локтя, пока он ведёт меня мимо столов посвящённых. Стол преподавателей разделён надвое: в центре, впереди, отдельные места для королевской семьи.

Король Нэйтор, Равин и Лея уже на своих местах. Первые двое смотрят на меня горящими глазами. Как будто я — главное блюдо, которого они так долго ждали. Лея сидит с мягким выражением лица, но её взгляд рассеян, а мышцы словно напряжены, удерживая маску спокойствия. Всё в ней кричит, что она хотела бы быть где угодно, только не здесь.

Я тоже, — мысленно отвечаю я. Сердце бьётся быстрее, пока я сажусь рядом с Каэлисом, среди королевских особ. Держать руки ровно — настоящее усилие. Тяжесть всеобщего внимания никогда ещё не была так ощутима.