Однако, когда трехглазый ворон исчезает, моя надежда не возвращается. Вместо этого на моей коже поселяется необычное чувство осознания. Чем дольше я стою здесь, тем сильнее оно становится. Я бросаю взгляд на сов по обе стороны окна. Хотя их крылья трепещут, они стоят на своих местах совершенно неподвижно. Разве животные, даже птицы, не должны издавать больше шума? И где же Одесса? Разве она не должна была уже найти меня?

— Пойдемте, — шепчу я д'Артаньяну, поворачиваясь к лестнице. — Мы должны вернуться к мсье Марку…

Но к равномерному капанию, капанию, капанию воды присоединился нежный журчащий звук. Нахмурившись, я опускаю взгляд к своим ногам, где скрючился д'Артаньян, вылизывая лужу…

Все мое тело напрягается.

Лужа крови.

Невольно я поднимаю голову вверх, чтобы найти источник, и из темноты потолка на меня смотрят широкие глаза трупа. В течение одного удара сердца мой разум отказывается воспринимать происходящее: конечности трупа опутаны цепями, его горло разорвано, рот перекошен в агонии и страхе. Затем капля его крови попадает мне на щеку. На веко, на губы…

Реальность ситуации обрушивается на меня, и я задыхаюсь, отшатываясь от него и врезаясь в клетки вдоль стен. Совы кричат от ужаса. Они ловят мой плащ в свои когти, мои волосы в свои клювы, но я не чувствую укусов, не чувствую ничего, потому что кровь трупа — она у меня во рту. Она на моем языке, и я чувствую ее горький привкус. Я могу…

Я падаю на колени, задыхаясь, но кровь есть и здесь. Она покрывает мои ладони, когда я снова поднимаюсь на ноги. Она просачивается через мое зрение и окрашивает птичник в красный цвет, когда мои глаза инстинктивно возвращаются к мужчине.

Нет.

Позади него — в тени — вампир прижимается к потолку, его тело и голова неестественно изогнуты, чтобы наблюдать за мной. То, что моя семья отнеслась к тебе с добротой, не означает, что вампиры добры. Если ты наткнешься не на того…

Неровная ухмылка растянулась по лицу вампира. В его зубах все еще остаются кусочки человека, а кровь стекает по подбородку темно-багровой струйкой.

Это не тот тип.

Мои колени разжимаются, и я хватаю д'Артаньяна, разворачиваюсь и бегу вниз по лестнице.

— Что вы делаете? — Он дико извивается в моих руках, возмущенно шипя и отплевываясь. — Немедленно освободите меня…

— Не будь дурой…

Я нащупываю в корсете кол, но успеваю лишь порезать грудь, прежде чем вампир бесшумно приземляется передо мной на ноги. Его бледные глаза голодно блестят, глядя на линию крови на моем декольте, и он жадно облизывает губы, возвращая свой взгляд к моему в медленной, злой насмешке. Это простое движение — вид его похоти, его языка — заставляет меня отшатнуться назад, почти обезумев от паники.

— Я не буду быстрым, — обещает он, его голос гортанный и глубокий. И я верю ему. О… Боже, я верю ему, а надо было слушать Милу, д'Артаньяна, Одессу и Михаля, даже Михаля.

Ты понимаешь, как неприятно умирать?

Когда он делает выпад, я не останавливаюсь, чтобы подумать.

Я просто прыгаю.

Пол стремительно поднимается мне навстречу, но я сгибаю колени, сжимая ступни, чтобы устоять на ногах. Жан-Люк научил меня падать во время тренировок. Он учил меня расслаблять мышцы, наклоняться вперед на носках, делать сотню других вещей, о которых я забываю в тот момент, когда мои ноги ударяются о землю. Боль взрывается в ногах, и я бросаюсь вперед, перекатываясь и приземляясь на локоть. Кость мгновенно разлетается вдребезги. Д'Артаньян с воплем вырывается из моих рук и бросается в открытую дверь. Несмотря на жестокий смех вампира, я поднимаюсь на ноги, и земля под моими ногами качается.

Мой локоть сломан. Левая лодыжка тоже. Сила столкновения еще глубже вонзила кол в мою грудь, и кровь свободно льется по лифу. Однако каким-то чудом я все еще жива; я выжила. Прислонившись к огненному бассейну, я выдергиваю кол из кожи здоровой рукой. Я не могу бежать, но я не умру здесь. Не сейчас.

— Куда бы вы хотели, мсье? — спрашиваю я сквозь стиснутые зубы, поднимая кол. Черные пятна расцветают в моем зрении. Я чувствую вкус крови во рту. — Глаза, уши, нос или пах?

Он падает на землю возле резервуара. Хотя я готовлюсь к его атаке, она так и не наступает.

Вместо этого он бросает взгляд через мое плечо, и его сальная ухмылка исчезает, увидев что-то позади меня. Мои пальцы сжимаются вокруг окровавленного кола. Я не смею надеяться. Я не смею дышать. Медленно повернувшись, я провожаю его взглядом до птичника, но в дверь заходит не Одесса. Не мсье Марк, не Димитрий и не Михаль.

Нет.

Два джентльмена с улицы склоняют шляпы передо мной, разрушительно красивые, за ними следует женщина с любовником. Все трое смотрят на кровь на моей груди с ощутимым голодом.

— О боже! — Протягивая платок длинными изящными пальцами, вампир с вороными волосами сочувственно щелкает языком. Однако его улыбка — чистое зло. — Кажется, у вас идет кровь.

Натуральный Афродизиак

Вампир рядом со мной рычит, каждый мускул его тела напряжен.