― Беспокойся о защите семьи, Ром.

Его язык пробежался по зубам.

― Это касается и тебя, Каталина.

― Я никогда не стану одной из семьи. Неприкасаемой, конечно. Но не частью семьи.

Он поцеловал меня, и на этот раз поцелуй был мягким. Его губы были нежными, когда они терлись о мои, а его рука на моей челюсти успокаивала мои переживания. Я растворилась в нем, потому что это было место, которому я всегда принадлежала, единственное место, где я чувствовала себя в наибольшей безопасности и больше всего боялась. Никто не хочет потерять свою безопасную гавань, а у Рома была возможность вырвать у меня мою. Сердце боролось само с собой. Буду ли я частью семьи, которую он всегда защищал, или стану вредить им всем?

Я задавалась вопросом, не уничтожит ли меня однажды человек, который поддерживал меня.

До тех пор я впитывала его вкус, чувствовала его и цеплялась за надежду, что, возможно, мы сможем быть вместе в семье.

Он отстранился и прислонился своим лбом к моему.

― Моя кровь ― это твоя кровь, детка. Я обещаю тебе это.

Кивнула, потому что не стала бы спорить с ним сейчас, не после такого нежного поцелуя.

― Я покажу тебе комнату. ― Он отступил назад, разрывая нашу связь, и жестом попросил меня сделать шаг вперед. ― Ты нужна мне здесь на несколько часов, пока я собираю информацию.

Я открыла рот, чтобы возразить ему.

Он прервал меня.

― Если я получу нужную информацию, то сначала поделюсь ею с тобой. Ни с кем другим.

― Ты думаешь, я поверю, что ты не позвонишь Бастиану? ― Выпятила бедро, пытаясь выглядеть угрожающе, хотя мои руки все еще были застегнуты, а я была в чертовски пышном, слишком откровенном платье.

― Наши отношения должны строиться на доверии, ― попытался он, приподняв бровь.

Я надула губы и начала идти по темному коридору тайного входа.

― Ты никому не доверяешь, Ром. ― Это была проблема между ним и каждым человеком в его жизни. Отец сломал его, и, возможно, бывшая невеста тоже.

Я услышала его шаги позади себя, и мы подошли к темной дубовой двери. Повернула ручку, не дожидаясь его разрешения, и вошла в комнату, обитую кожей и богатыми, роскошными кремами. С одной стороны стояла кровать королевского размера, с другой ― большой письменный стол, увенчанный четырьмя компьютерными мониторами.

― Комната для тебя и твоих любовниц? ― Мой желудок скрутило от ревности.

― Нет. Своего рода убежище. Ты единственная, кто был здесь.

Мышцы, свернутые на моей шее, расслабились.

― И что? Ты хочешь, чтобы я осталась здесь? Вместо убежища это тюремная камера.

― Не будь такой чертовски драматичной. У тебя есть все. Вон там есть ванная и…

― Там нет окон! ― Я повернулась к нему и уставилась на то, как смешно он себя ведет. ― Тебе нужно начать говорить, иначе я начну сходить с ума. Что, по-твоему, происходит?

― Думаю, что ты сейчас слишком неустойчива, чтобы я мог поделиться с тобой этим. ― Он подошел к своим компьютерам и начал отключать их от сети.

― Ты издеваешься надо мной? ― закричала я и бросилась к нему, чтобы ударить его по спине двумя кулаками. Было ощущение, что я бью кирпичную стену. ― Развяжи меня сейчас же. Забудь о Бастиане. Я звоню Марио.

Он повернулся с проводами в руках и широкой улыбкой на лице.

― Ты не в том состоянии, чтобы спорить, Кэти.

Я находилась в скрытой комнате с убийцей, который мог очень легко избавиться от тела. Единственные люди, которые могли бы скучать по мне, были Бри, Вик и, возможно, он.

Он был прав. Я была не в том положении, чтобы спорить или говорить ему, что делать. Я должна была умолять, разрабатывать стратегию, что угодно. Большинство людей в этот момент испугались бы. Но я никогда не боялась, что Ром причинит мне физический вред, хотя видела, как он ломал кости моему бывшему парню. Вместо страха, который должна была чувствовать, чувствовала только разочарование.

― Я буду спорить сколько угодно. Это глупо! ― Когда топнула ногой, чтобы подчеркнуть свою точку зрения, он уставился на нее. Не успела я опомниться, как он разразился смехом. Ром, мой серьезный волк-одиночка, наклонился и расхохотался во весь голос. ― Ты сейчас издеваешься надо мной? ― Я поджала губы, чтобы не присоединиться к нему. Наверное, выглядела нелепо, стоя там со связанными руками в бальном платье и на каблуках.

Все это было нелепо.

У него вырвался смешок, и он поднял голову, по его лицу текли слезы.

― Не могу поверить, что ты командуешь мной, даже связанная и в моей полной власти.

Наш смех все нарастал и нарастал. Я пыталась остановиться, но он просто вырывался из меня снова и снова.

― О, Боже мой. Я не могу остановиться.

Он покачал головой и не повернулся ко мне.

― Если я буду смотреть на тебя, я никогда не смогу остановиться.