– Она только что крикнула, чтобы я сходил за эфирными маслами для бог знает чего, и что ты должен купить своей девушке что-нибудь приятное. Если хочешь удержать ее, попробуй заняться чем-нибудь другим, а не зарываться с головой в телефон, как ты обычно делаешь… или ты просто трахаешь ее?

– Я не говорил, что занимаюсь с ней чем-то подобным. Она моя подчиненная.

– Верно. Итак, вопрос остается в силе. Вы просто занимаетесь сексом?

– Не твое собачье дело.

Я повесил трубку.

А потом позвонил флористу.

Иззи

Рабочий выезд длился уже двенадцать дней, нам осталось еще два, и я удивлялась, насколько хорошо все идет. Мы ежедневно тестировали «Джунипер» и обсуждали новые сценарии. Работали над повседневными задачами, а в перерывах спускались с троллеев, собирались у костра и плавали в озере.

Кейд общался ко всем по имени, а с Родни они вели себя практически как приятели… за исключением тех случаев, когда Родни слишком долго пялился на меня в бикини, тогда Кейд давал ему оплеуху.

Лукас ни о чем меня не расспрашивал, но я знала, что у него есть куча вопросов. Он спросил о моем браслете, который я слишком часто крутила на запястье, но я молчала. Да и не могла ничего рассказать. Пока что мы были в маленьком безопасном пузыре, а Кейд держался слишком близко и слишком пристально следил за нами.

В тот вечер я пожаловалась ему на это, но он лишь рассмеялся и отмахнулся от меня.

– Ничего смешного. Скоро мы вернемся в офис, где ты – босс.

– Сейчас я тоже твой босс, – заметил он, печатая на ноутбуке за нашим столом, пока я меняла воду в пятом букете роз, принесенном через несколько дней после того, как Кейд взломал мой телефон. Он сказал, что по цвету они сочетаются с краской из моего баллончика.

Тогда я не удержалась и достала небольшой льняной холст, который привезла с собой. Пока Кейд работал, я положила его на стол, сложила лист бумаги, чтобы использовать его для окантовки, и начала распылять краску. Некоторое время ушло на то, чтобы добиться идеальных углов, а затем я пошла за кистью и красками. Мне нужны были лишь два цвета – черный и белый, и я растушевала их быстрее, чем обычно, потому что ощущала тягу к созданию чего-то прекрасного.

Теперь я чувствовала большую свободу и не стеснялась показывать свои чувства. Я даже приняла эмоции, которые долгое время сдерживала. Мое сердце и душа вырвались на свободу, потому что их подпитывала любовь к Кейду.

Эта роза получилась неровной, но на ярком белом фоне казалось, что она растет на солнце и не сдается тьме. Удастся ли мне расцвести так от нашей любви? Или впереди ждала лишь темнота?

– Вижу, ты оттачиваешь свои таланты в областях, не относящихся к миру данных, – пробормотал Кейд, разглядывая мое творение, руки, а затем лицо. – Иззи Харди, ты действительно прекрасный образец женщины.

Отличный момент обсудить наши отношения, но тут внезапно позвонила моя сестра.

Имя Лайлы высветилось на экране, и когда я нажала на кнопку принятия видеозвонка, ее хмурый взгляд побудил меня спросить:

– Лайла, что случилось?

– Я думала, что Баг сбежала, но с ней все хорошо. – Она сразу же продолжила, потому что знала, я начала паниковать: – Я искала ее повсюду… – она посмотрела вниз.

– Хорошо, тогда что не так?

Она подняла смятую страницу, текст был едва различим. Но я знала наизусть каждое слово, каждый изгиб букв, абзац и знак препинания.

– Иззи, что это такое? – спросила она хриплым голосом, как будто недавно плакала. – Почерк не твой.

Сердце упало, кровь отхлынула от лица.

– Чья это записка? – прошептала она.

У каждого имеются свои секреты, верно? Каждый хотел сохранить в тайне некую правду, а, возможно, даже не одну. Люди полагали, моя главная тайна – зависимость. Вот только они не знали всей правды.

Они бы и не захотели узнать ее. Порой жизнь была полна уродства, злости и жестокости. Однако, чтобы продолжать жить, человек должен принимать уродливое и находить прекрасное, соглашаться с мерзостью и искать милое.

Возможно, я поступила иначе. Не исключено, что я просто похоронила все плохое и попыталась скрыть его.

Винсент был неприглядной частью моей жизни. Той уродливой любовью, которая существенно повлияла на меня и мой характер, сделав меня тем человеком, кем я являлась сегодня.

– Пожалуйста, не оставляй меня. Прошу, ты не можешь. Ты не можешь умереть, – всхлипывала я, прижимаясь к нему.

Его дружок нависал надо мной, постукивая грязным кедом по земле.

– Иззи, тебе пора.

– Я не уйду. – Я сжала в руке бумагу, это было его письмо ко мне. В нем говорилось о прощании, он сообщал, что уходит, но я отказывалась верить в это.