— Это действительно великолепно, что вы используете отели «Минсон» в качестве прикрытия.

Фрэнк не безгрешен. Может, он и не убивал, и не продавал женщин, но знал, что делает его сын, и позволял ему это.

— Твой сын и его лучший друг похищали женщин, привозили их сюда, селили в номер, а потом приходили и уходили, когда хотели. Они регистрировались под именем Минсон или Кэбот, и никто ничего не замечал. Они просто исчезли.

Они знали каждый угол обзора камеры, знали, где были камеры и чего избегать.

Оттолкнув комод, я зажигаю зажигалку и провожу по его коже, улыбаясь, пока Фрэнк мечется на кровати.

— Я считаю себя разумным человеком. Терпеливым. Я ждал три года, чтобы жениться на Лэйк.

Я не могу понять, почему он заставил ее ждать, пока ей исполнится двадцать один год, чтобы выдать замуж за Люка, но это не имеет значения. Больше нет.

— Ты ебанутый, если смотрел, как я трахаю твою дочь.

Я закрываю зажигалку, и Фрэнк оседает на матрас. Я достаю нож, и Фрэнк напрягается.

— Ты будешь истекать кровью на этой самой кровати, как это делала Лэйк.

Я вонзаю нож ему в бедро и вытаскиваю, улыбаясь, когда из раны начинает литься кровь. От его нечленораздельного крика и дрожи моя улыбка становится шире.

— Мне потребовалось время, чтобы понять, почему было так важно, чтобы она оставалась девственницей до брака. — Я снова ударяю его в плечо, и Фрэнк всхлипывает. — Девственницы дорого стоят, когда их продают.

Я провожу кончиком окровавленного ножа по его груди, и он пытается задержать дыхание, чтобы не пошевелиться и не порезаться.

— Люк собирался накачать ее наркотиками и продать тому, кто больше заплатит. Но потом я помешал его свадьбе, и он понял, что я трахну ее в нашу первую брачную ночь. Уитни сообщила моей жене, что это была ее идея — обрюхатить ее. Я не поверил, когда Лэйк сказала мне об этом.

Я закатываю глаза.

— С чего бы Люку и Миллеру соглашаться с тем, чего она хотела? — хмурюсь я. — Но потом я провел небольшое исследование и выяснил, что беременные женщины стоят столько же, если не больше.

Я тычу кончиком ему в живот, и он исчезает у него под кожей.

— Размножение — это большая часть индустрии, — киваю я сам себе. — Я врубился. Здесь нет ничего постыдного.

Я поднимаю руки вверх, качая головой, и он делает глубокий вдох через нос.

— Я люблю трахать свою беременную жену. Но...

Я снова прижимаю кончик к его коже, прямо к его вялому члену.

— Скажем так, я даю тебе презумпцию невиновности, и ты не знал о том, что планировали Люк и твой сын.

Я вынимаю нож и прикладываю его к шее Фрэнка. Его прищуренные глаза встречаются с моими.

— И, скажем так, меня даже не волнует, что ты пытался посадить меня за убийство, потому что я это отпустил. Без тебя я бы никогда не обрел ту жизнь, которая у меня сейчас есть. Которую я люблю. Все это можно простить. А вот то, что ты приходил в мой клуб и угрожал моей жене, — нет. И это непростительно.

Я вонзаю нож ему в живот. Фрэнк выгибает спину, веревка туго натягивается, и он кричит в кляп.

Лэйк потребовалось немало времени, чтобы рассказать мне все — от угроз отца перед нашей свадьбой до пощечин, — но однажды вечером она не выдержала и сказала мне, что не хочет, чтобы у нас были какие-либо секреты. Лэйк хочет, чтобы наша семья отличалась от тех, в которых мы выросли.

Я согласился. Я хочу делиться с женой всем, и хорошим, и плохим. Лэйк полюбила меня, даже когда думала, что я убил ее сестру, и она знает, что я убью столько людей, что хватит на целую армию, если это будет означать ее безопасность.

Моя жена могла бы сказать мне, что хочет сжечь весь мир, и я бы с гордостью смотрел, как она сжигает его дотла. В моих глазах она не могла поступить неправильно.

Я встаю, оставляя нож в теле Фрэнка.

— Когда ты сдохнешь, твоя жена достанется другому Лорду. Твой сын мертв.

Я прикончил его той ночью. Не было смысла держать его в живых. Он мне уже надоел со своими жалкими попытками вымолить себе жизнь.

— Уитни... Ну, она ведь мертва уже много лет, верно? — смеюсь я.

Для всего мира она умерла, и скоро ее тело будет предано земле. Это если братья Пик оставят от нее хоть что-то для захоронения.

— Значит, с твоей империей останется Лэйк. Не уверен, что она этого хочет, но мне нужно думать о нашей семье. О наших близнецах — мальчике и девочке. Она дает мне лучшее из двух миров, — говорю я с улыбкой. — Ну, как я уже говорил, «Блэкаут» — это не то, что я хочу им оставить. У меня есть еще много лет, чтобы сделать сеть отелей «Минсон» такой, какой хочу ее видеть я, прежде чем передать ее нашим детям.

Обхватив рукоять ножа, я выдергиваю его, и тело Фрэнка начинает бесконтрольно трястись. Слюна и кровь вылетают из его заткнутого кляпом рта на грудь.

— Но я должен довести дело до конца.

Я снова достаю из кармана «Зиппо».