— Можешь взять мой столик, — говорю я и поворачиваюсь к ней спиной. Затем направляюсь к лифту и поднимаюсь в квартиру.

ТАЙСОН

Выпускной курс Университета Баррингтон

Я вхожу в дом и распахиваю дверь. Ее машины на улице не было.

— Уитни? — зову я, но ответа нет. — Уитни?

Я распахиваю двери, сдергиваю одеяла с кроватей, пытаясь найти ее, но нигде не вижу. Дом выглядит заброшенным. Шкафы открыты, но в них ничего нет. В гостиной старая мебель.

— Уитни?

«Где она, черт побери?»

Я подхожу к последней двери в доме с четырьмя спальнями, и она заперта.

— Я выбиваю дверь, — предупреждаю на случай, если она окажется по ту сторону. Бушующий у меня в крови адреналин подсказывает, что что-то действительно не так. Уитни всегда перегибала, но она никогда не была такой драматичной. И мне бы не хотелось преуменьшать то, что действительно не так.

Я бью ногой по двери, ломая дерево, и вхожу в комнату. Посередине стоит кровать, на которой валяется свернутое и залитое кровью одеяло. Я опускаю взгляд на пол и вижу, что Уитни лежит на спине, раскинув руки в стороны, закрыв глаза. Опускаюсь рядом с ней и касаюсь пальцами ее шеи.

— Уитни? Что за чертовщина?

У нее есть пульс. Еле заметный.

Не теряя времени, я подхватываю ее обмякшее тело на руки и выношу из дома. Раят уже ждет меня в машине у обочины.

Дверь со стороны пассажира открывается, когда он видит меня с Уитни.

— Черт.

— Отвези нас в больницу, — рявкаю я, а он уже открывает заднюю пассажирскую дверь, чтобы я забрался туда вместе с ней.

— Все в порядке. С тобой все будет хорошо, — шепчу ей, усаживаясь на заднее сиденье.

Уитни лежит в моих объятиях, из сломанной челюсти и разбитого носа течет кровь.

— Я обещаю...

Мой голос ломается, и я прочищаю горло.

Тот факт, что ее одежда покрыта грязью, рубашка порвана, а джинсы расстегнуты, говорит мне все, что нужно знать. Не считая уже синяков на шее.

Что, на хрен, произошло? С кем, черт возьми, была Уитни? Я не разговаривал с ней два дня. Как долго она там была и как туда попала? Я нигде не видел ее машины.

— Почти приехали, — объявляет с водительского сиденья Раят, входя в поворот так быстро, что я чувствую, как заносит заднюю часть машины.

— Прости… — я покачиваю Уитни, как будто это вернет ее к жизни.

Мне не хотелось, чтобы с ней такое случилось. Я ее Лорд. И должен был заботиться о ней. Они обещали нам защиту. Они подвели нас.

— Тай... не надо...

Я не обращаю внимания на Раята.

— Это моя вина.

Я притягиваю безжизненное тело Уитни к себе, ее рука падает мне на бедро. Прижимаюсь лицом к ее шее, и мне похуй, что на мне будет ее кровь. Я уже не раз убивал людей, чтобы понять, что ее больше нет. Кто бы ни сделал это с ней, он хотел ее смерти.

Я стою в душе, опершись руками о стену, и смотрю, как кровь стекает в канализацию. Человек в подвале меня задел. Словами о том, что моя жена умрет у меня на руках, как и Уитни.

Последние десять дней я каждую секунду каждого дня тратил на то, чтобы выяснить, кто ударил ножом мою жену. Вчера парни наконец-то вышли на след. Человек, которого я пырнул в подвале в ту ночь, когда началась драка, наконец-то почувствовал себя в достаточной безопасности, чтобы сделать шаг и связаться со своим другом. Парни притащили его сегодня вечером.

Кому-то нужна моя жена. Я подумал, что, возможно, ее пырнули случайно. Но все имеет какое-то значение. Вопрос в том, нужна ли она им живой или мертвой?

Это может быть ее отец или Коллин. Одна из тех ситуаций, когда «если я не могу получить ее, то не сможешь и ты». Или это может не иметь никакого отношения к ней и иметь отношение исключительно ко мне.

Раят говорил мне, что такое может случиться. Что ее отец придет за ней, чтобы добраться до меня. Но зачем? Это было бы возможно, только если бы я любил ее. Если бы он действительно думал, что, забрав ее у меня, причинит мне боль.

Я женился на ней не просто так, и не для того, чтобы влюбиться в нее. Это была месть.

Верно.

Я выключаю воду и выхожу из душа. Вытеревшись насухо, оборачиваю полотенце вокруг бедер, выхожу из ванной и останавливаюсь. В спальне стоит Лэйк.

За последние десять дней Лэйк почти со мной не разговаривала. Она избегала меня, и я это позволял. В основном потому, что чувствовал себя виноватым. Я — мужчина и подвел ее. Может, я и заставил ее выйти за меня замуж, но я все еще ее муж. Ни одному мужчине не нравится терпеть неудачу. Особенно мне.

— Лэйк...

— Ты дал мне один стол, — рычит она, прерывая меня.

— Ты еще выздоравливаешь.

Гэвин дал ей понять, что все в порядке, и мне захотелось свернуть ему гребаную шею. Она не готова.