Ее голос тихий, засыпающий. Я наклоняюсь и целую ее в лоб.

— Обещаю.

На этот раз, когда ее глаза закрываются, они уже не открываются. Я откидываюсь на спинку кресла, провожу рукой по волосам, а затем смотрю на Гэвина.

— Ей повезло, — говорит он. — Еще дюйм вправо, и мне понадобилась бы операционная, но даже этого могло оказаться недостаточно.

Мы держали ее в подвале до его прихода. После того как Гэвин извлек нож и наложил швы, мы перенесли ее сюда, чтобы она отдохнула.

— Спасибо.

Я встаю и протягиваю руку. Он пожимает ее, не обращая внимания на то, что она все еще в крови.

Гэвин кивает.

— Иначе и быть не могло. Я бы сказал, что нож был сломан еще до того, как ее им ударили.

Вопрос в том, ранили ее намеренно или случайно? Я это выясню.

— С ней все будет в порядке. Я вернусь утром и проведаю ее, только убедись, что она будет в покое. Я бы сказал, что она быстро поправится.

Я еще раз благодарю Гэвина и провожаю до выхода из квартиры.

Я иду на кухню, беру большую миску и наполняю ее теплой водой с мылом, затем возвращаюсь в спальню. Беру мочалку из ванной и стягиваю простынь, чтобы обнажить грудь Лэйк. Опустив мочалку в миску и отжав ее, я начинаю смывать кровь с груди, шеи и лица Лэйк вместе с остатками косметики.

— Прости меня, малышка, — говорю ей, ненавидя то, что с ней случилось.

Это моя вина. Даже если Лэйк и не была мишенью, это я привел ее в клуб. И заставил ее работать на танцполе. Мне следовало запереть ее в квартире. Нужно было максимально оградить ее от мира, который, как я знаю, хочет причинить ей вред. Должен был усвоить урок после Уитни.

Выпускной курс Университета Баррингтон

— Все еще ничего? — спрашивает меня Раят, пока я смотрю на свой телефон.

— Ничего, — отвечаю я.

Я звоню и пишу Уитни уже два дня. Но она часто так делает. Пропадает без вести. Это потому, что она притворяется беременной, но бегает на вечеринки и не хочет, чтобы я об этом знал.

— Просто отследи ее телефон, — говорит Раят.

— Он отключен, — рычу я.

Он что, думает, я об этом не подумал?

— Выключен со вчерашнего утра.

— Ну...

Как только он начинает говорить, мой телефон звонит, и я вижу, что это Уитни.

— Какого хрена, Уит? Где ты была? — требую я.

— Тайсон, — плачет она на другом конце.

Я вздыхаю, проводя рукой по волосам.

— Что?

Вот, что она делает: игнорирует меня несколько дней, а потом притворяется, что у нее есть какая-то катастрофическая причина, чтобы связаться со мной. Она слишком хорошо знает, как изображать девицу, попавшую в беду.

— По-жалуйста... — выдыхает Уитни. — Ты мне нужен.

Я выпрямляюсь, ее голос звучит более убедительно, чем обычно.

— Где ты?

— Я… — кашляет она. — Я не знаю.

— Я могу тебя отследить.

Я убираю мобильник от уха и включаю ее отслеживание. На дисплее видно, что Уитни в десяти минутах езды.

— Я уже еду.

ЛЭЙКИН

Я не работаю уже десять дней. Тайсон сказал, что я не буду работать три недели, но Гэвин отметил, что я поправляюсь на удивление хорошо. Удар ножом не повредил никаких важных органов. По-моему, это было самое поверхностное ранение. Я могу вернуться к работе, но мне нужно быть осторожной, чтобы не поднимать слишком много раньше времени и не порвать швы. В остальном у меня все в порядке.

Я мало разговариваю с Тайсоном. Потому что злюсь на него. Тай обещал мне, что не будет пичкать меня наркотиками, но он это сделал. Еще одна причина, по которой я не могу ему доверять. Все усложнилось, и он просто вырубил меня.

Не знаю, почему я так удивлена.

А еще у нас не было секса с тех пор, как меня ударили ножом. Если быть честной, это еще одна причина, почему я так нервничаю и злюсь. До сих пор я не понимала, как сильно секс может влиять на твою повседневную жизнь. Ненавижу, что испытала это, потому что он может прервать все в любой момент.

Я не знаю, почему Тайсон до сих пор не прикоснулся ко мне. Он никогда не дает тебе понять, почему делает то, что делает. Просто ждет, что ты с этим смиришься. Или, наверное, это связано с тем, что мы уже вроде как спорили о том, что произошло в его офисе с Коллином. В общем, я была зла на него, а ему, похоже, было все равно.

— Рад видеть тебя снова, Лэйк, — улыбается мне Бо из-за барной стойки.

Я киваю.

— Приятно вернуться.

Поставив поднос на стойку, я спрашиваю:

— Какая у меня сегодня секция?

Бо берет лист бумаги и кладет его передо мной.

— Прости.

— Он дал мне один столик, — рявкаю я. — Серьезно?

Я перевожу взгляд на Бо. Он поднимает руки в знак капитуляции.

— Я просто делаю то, что мне говорят, Лэйк.