Со своей стороны, Кардан выглядит особенно грозно. Он надел пальто из замшелого бархата, расшитое ярким золотом. Сережка, что дал ему Гримсен, свисает с его мочки, ловя свет, когда он поворачивает голову. Сегодня здесь нет гуляк, но комната не пуста. Рандалин и Нихуар стоят возле помоста с одной стороны, рядом с тремя охранниками. Я с другой, рядом с островком тени. Слуги задерживаются поблизости, готовые налить вина или поиграть на арфах, как того пожелает Верховный Король.

Я договорилась с Вульсибером, чтобы Леди Аша получила записку, как раз когда Балекина поднимали по лестнице и выводили из башни для этой аудитории.

Записка гласила:

Я обдумала ваши просьбы и хочу договориться. Есть способ вытащить тебя с острова, сразу после свадьбы моей сестры. Для безопасности моего младшего брата его везут обратно на лодке, потому что он заболел из-за полетов. Ты тоже можешь уйти, и Верховный Король не будет мудрее, так как путешествие, по необходимости, секретное. Если ты согласишься, что этого будет достаточно, дай мне знать, и мы снова встретимся, чтобы обсудить мое прошлое и твое будущее. — Д

Есть некоторый шанс, что она ничего не скажет Балекину, когда он возвратится в свою камеру, но поскольку она уже сдала ему информацию ранее и без сомнения он видел, что она получила записку, я верю, что он будет настаивать, что ничего не слышала, тем более что, будучи фейри, она должна заниматься увертками, а не рассказывать откровенную ложь.

— Младший брат, — произносит Балекин, не ожидая признания. Он носит наручники на запястьях, как будто это браслеты, как будто они добавляют ему статуса вместо того, чтобы пометить его как заключенного.

— Ты просил аудиенции у Короны, — говорит Кардан.

— Нет, брат, я хотел поговорить с тобой, а не с украшением на твоей голове. — Хитрое неуважение Балекина заставляет меня задаться вопросом, почему он хотел эту аудиторию в первую очередь.

Я думаю о Мадоке и о том, что рядом с ним я навсегда ребенок. Это не мелочь — судить человека, который тебя вырастил, независимо от того, что еще он сделал. Эта конфронтация меньше об этом моменте и больше об обширном размахе их прошлого, деформации и ворохе старых обид и союзов между ними.

— Чего ты хочешь? — спрашивает Кардан. Его голос остается мягким, но лишенным скучающей власти, которой он обычно обладает.

— Чего хочет любой заключенный? — говорит Балекин. — Выпусти меня из башни. Если ты хочешь добиться успеха, тебе нужна моя помощь.

— Если ты хотел меня видеть только для того, чтобы сказать это, то твои усилия были напрасны. Нет, я не отпущу тебя. Нет, ты мне не нужен.

Кардан, кажется, уверен.

Балекин улыбается.

— Ты запер меня, потому что боишься меня. В конце концов, ты ненавидел Элдреда больше, чем я. Ты презирал Даина. Как ты можешь наказывать меня за смерть, о которой не жалеешь?

Кардан смотрит на Балекина в недоумении, привставая с трона. Его кулаки сжаты. Его лицо — лицо человека, который забыл, где он находится.

— Что на счёт Эловин? Что на счёт Кайлы и Рии? Если бы я заботился только о своих чувствах, их смерти было бы достаточно, чтобы отомстить тебе. Они были нашими сестрами, и они были бы лучшими правителями, чем ты или я.

Я думала, что Балекин отступит, но он не отступает. Вместо этого на его губах появляется коварная улыбка.

— Они ходатайствовали за вас? Кто-нибудь из твоих дорогих сестер принял тебя? Как ты можешь думать, что они заботились о тебе, когда они не пошли бы против отца ради тебя?

На мгновение, я думаю, что Кардан собирается ударить его. Моя рука тянется к рукояти моего меча. Я встану перед ним. Я буду сражаться с Балекином. Это будет мне в удовольствие.

Вместо этого Кардан падает на трон. Ярость покидает его лицо, и он говорит, как будто последние слова Балекина остались неуслышанными.

— Но ты заперт не потому, что я боюсь тебя, и не из мести. Я не потворствовал твоему наказанию. Ты находишься в Башне, потому что это просто.

— Ты не можешь сделать это в одиночку, — произносит Балекин, оглядывая комнату. — Ты никогда не заботился о работе, никогда не льстил дипломатам и не выполнял долг вместо удовольствия. Давай мне трудные задания, вместо того, чтобы давать их какой-нибудь смертной девушке, которой ты чувствуешь себя обязанным и которая только подведет тебя.

Глаза Нихуар и Рандалина и несколькких охранников обращаются ко мне, но Кардан смотрит на своего брата. После долгого молчания он заговорил.

— Ты будешь моим регентом, хотя я уже совершеннолетний? Ты предстаешь передо мной не как кающийся, а как бездомный пес, которого загнали под ботинок.

Наконец, Балекин в замешательстве.