Я забираюсь на скакуна из крестовника позади Оука и обхватываю его талию руками. Мне стыдно из-за того, с какой легкостью он хотел от меня отказаться, но еще я испытываю гнев. Пусть Оук и искусен в бою, пусть Тирнан верен и надежен, пусть они оба очень умны, но их все-таки двое. Принц должен понять, что взять меня с собой – разумное решение.

Как только мы поднимаемся в воздух, я осознаю, что кони из крестовника нервируют меня не меньше, чем Тирнана. Они похожи на живых существ, и хотя не являются иллюзией, но не такие, какими кажутся. Когда перестанут быть нужны, снова станут стебельками крестовника и упадут на землю. В них не останется воспоминаний о случившемся, и они не будут ничем отличаться от любой другой сорванной травинки. Они полуживые существа – как и те, которых создала леди Ноури.

Я стараюсь не сжимать Оука слишком крепко. Несмотря на то что мы путешествуем верхом на очень странном скакуне, я чувствую восторг от полета. В темном, усеянном звездами небе отражаются огни смертного мира, который проносится где-то внизу.

Мы скользим сквозь ночь. Ветер треплет мою прическу, и несколько кос расплетаются. Пусть Тирнан и не доверяет коням из крестовника, они с Оуком сидят на них верхом с непринужденной легкостью. При свете луны черты Оука кажутся более эльфийскими: его скулы и уши как будто заостряются.

Мы разбиваем лагерь в сосновом лесу, наполненном пьянящим запахом смолы, на ковре из иголок неподалеку от неширокой реки. Оук уговаривает угрюмого Тирнана рассказать нам о рыцарских турнирах. К моему удивлению, некоторые из его историй весьма забавны, а сам Тирнан заметно робеет, оказавшись в центре внимания.

Река местами достаточно глубока, чтобы в ней купаться. Оук снимает доспехи, заходит в нее и начинает тереть свое тело песком, который зачерпывает с берега. Тирнан тем временем заваривает чай из сосновых иголок.

Я стараюсь не смотреть на принца, но краем глаза все-таки замечаю бледную кожу, мокрые волосы и покрытую шрамами грудь.

Когда подходит моя очередь, умываю раскрасневшееся лицо и наотрез отказываюсь снимать платье.

Весь следующий день и часть ночи мы летим. Останавливаемся на лугу, ужинаем хлебом с сыром и засыпаем под звездами. Я нахожу утиные яйца, и Тирнан жарит их вместе с диким луком. Оук рассказывает о мире смертных и о том, как провел там свой первый год: он пользовался магией по глупым поводам и едва не устроил себе и сестре большие неприятности.

Третью ночь мы проводим в заброшенном здании. Становится прохладно, и мы сооружаем костер из картона и нескольких деревяшек.

Оук усаживается рядом с огнем, вытянув ноги и выгнув спину, словно кот, который собирается вылизывать шерсть.

– Рэн, не могла бы ты поведать нам что-нибудь о своей жизни?

Тирнан качает головой, как будто не верит, что я соглашусь.

Увидев выражение его лица, я принимаю решение. Сначала немного запинаюсь, но все же рассказываю им историю о глейстиг и ее жертвах. Наверное, отчасти я делаю это из духа противоречия. Хочу узнать, будут ли они осуждать меня за то, что я помогала смертным, лишая выгоды фейри. Но они слушают внимательно и даже смеются, когда узнают, как мне удавалось ее обхитрить. Замолчав, с удивлением понимаю, что на сердце стало легче.

Принц, сидящий по другую сторону костра, наблюдает за мной, и в его непроницаемых глазах отражаются отблески пламени.

«Прости меня, – думаю я. – Позволь пойти с тобой».

На следующий день Тирнан надевает золотистую кольчугу Оука и уносится прочь, чтобы увести возможных преследователей по ложному следу. Мы условились встретиться в определенном месте неподалеку от Сырого рынка. Внезапно я осознаю, что у меня останется всего одна ночь, чтобы убедить их не прогонять меня.

Пока мы летим, я обдумываю свои аргументы. Размышляю, не изложить ли их Оуку прямо сейчас, когда он не может от меня сбежать, но понимаю, что ветер унесет половину моих слов. Начинает моросить дождь. Наша одежда намокает и неприятно холодит кожу.

На закате замечаю, что к нам подступает тьма, не связанная с приходом ночи. Впереди сгущаются тучи, стремительно расползаясь по небу и окрашивая его в неприятный зеленовато-серый оттенок. Вспышка молнии осветила все вокруг. Тучи словно тянутся до самой стратосферы. Их верхний слой формой напоминает наковальню.

Под ней закручивается поток ветра, образуя торнадо.

Я вскрикиваю, но мой голос тонет в этом шуме. Воздух вокруг нас начинает сгущаться, и Оук пускает коня вниз. Мы ныряем в туманное пространство туч, и я чувствую, как в мои легкие проникает мокрая, тяжелая взвесь. Нашего скакуна охватывает дрожь, а в следующее мгновение он внезапно ныряет вниз и начинает стремительно падать.