Я наседаю и наношу удар за ударом, так что ей не остается ничего другого, как защищаться.

– Значит, это была месть? – Еще девчонками мы устраивали схватки на палках. С тех пор ограничивались тасканием за волосы, оскорбительными криками и игнорированием друг друга. Никогда не сражались вот так – настоящей сталью.

– Тарин! Джуд! – пронзительно кричит Виви, сбегая по винтовой лестнице. – Остановитесь, или я вас остановлю.

– Ты ненавидишь фейри. – Глаза Тарин горят, она делает элегантное движение и наносит удар. – Тебя никогда не волновал Локк. Просто еще одна вещь, которую нужно отобрать у Кардана.

Эти слова так поражают меня, что Тарин удается пробить мою защиту. Ее меч касается моего бока прежде, чем я успеваю уклониться. – Думаешь, я слабая?

– Ты слабая, – говорю я. – Слабая и жалкая, а я…

– Я зеркало, – кричит она. – Зеркало, в которое ты не хочешь смотреться.

Снова замахиваюсь, стараясь вложить в удар весь свой вес. Я так зла, так зла на очень многое. Ненавижу свою глупость. Злюсь, что меня обманули. Во мне рычит ярость – достаточно громко, чтобы заглушить все посторонние мысли.

Мой меч по сверкающей дуге устремляется к ее боку.

– Я сказала: прекратить, – кричит Виви, и я слышу, что ее голос пронизан чарами. – Прекратить сейчас же!

Тарин словно сдувается, опускает руки, Закат безвольно свисает из ее внезапно ослабевших пальцев. На лице отсутствующая улыбка, словно она прислушивается к звукам далекой музыки. Я пытаюсь контролировать движение меча, но уже слишком поздно. Вместо этого выпускаю рукоять. Клинок по инерции летит по залу, ударяется о книжную полку и сбивает на пол бараний череп, а я растягиваюсь на полу.

Поворачиваю голову и ошеломленно смотрю на Виви.

– Ты не имела права. – Слова слетают с моих губ прежде, чем я понимаю, что могла разрубить Тарин надвое.

Она тоже потрясена, как и я.

– Ты не поддалась моим чарам! Я же видела, что ты переменила одежду, и думала, что ягод рябины у тебя нет.

Заклятие Даина. Оно не потеряло силу с его смертью.

Колени у меня ослабли. Руки трясутся. Бок саднит в том месте, где его задел Закат. Я в ярости от того, что она остановила бой, что применила магию против нас. Рывком поднимаюсь на ноги. Дыхание у меня сбилось. На лбу пот, руки и ноги дрожат.

Сзади меня хватают чьи-то руки, еще трое слуг вклиниваются между нами; меня держат за запястья. Двое оттаскивают от меня Тарин. Виви дует ей в лицо, и Тарин понемногу приходит в себя.

В этот момент я вижу, как из своей приемной появляется Мадок в сопровождении лейтенантов и рыцарей. И Локк с ними.

Сердце мое сжимается.

– Да что с вами обеими? – кричит Мадок; таким разгневанным я его никогда не видела. – Разве мало сегодня смертей?

Слова его звучат парадоксально, ведь именно он и явился причиной того, что так много фейри сложили головы.

– Вы обе будете ждать меня в игровой комнате. – У меня перед глазами встает сцена: Мадок на помосте с хрустом вонзает меч в грудь принца Даина. Я не могу смотреть на него. Меня всю трясет. Хочется закричать. Броситься на него. Снова чувствую себя ребенком, беспомощным ребенком в доме смерти.

Хочу сделать хоть что-нибудь, но не делаю ничего.

Мадок поворачивается к Гнарбону.

– Ступай с ними. Присмотри, чтобы держались подальше друг от друга.

Меня уводят в игровую комнату; я опускаюсь на пол и закрываю лицо ладонями. Когда отнимаю их, они мокрые от слез. Быстро отираю пальцы, чтобы Тарин не увидела.

Мы ждем не меньше часа. Все это время в комнате царит молчание. Немного похныкав, Тарин вытирает нос и больше не плачет.

Думаю о Кардане, которого привязала к стулу, чтобы потешить себя. Вспоминаю его взгляд сквозь спутанные, черные, как вороново крыло, волосы, кривую пьяную улыбку, и мне нисколько не легче.

Чувствую себя измотанной, потерпевшей полное и окончательное поражение.

Ненавижу Тарин. Ненавижу Мадока. Ненавижу Локка. Ненавижу Кардана. Всех ненавижу. Просто моя ненависть недостаточно сильна.

– Что он тебе подарил? – спрашиваю у Тарин, наконец нарушая молчание. – Мадок дал мне меч, который изготовил наш отец. Тот самый, которым мы сражались. Он говорил, что кое-что приготовил и для тебя.

Тарин долго молчит, мне уже кажется, что она так и не ответит.

– Набор столовых ножей. Якобы они режут даже кости. Меч лучше. У него есть имя.

– Думаю, ты можешь дать имена своим столовым ножам. Мясоруб Старший, Хрящерез, – говорю я, и она тихо прыскает, приглушая смех.

Потом мы снова погружаемся в молчание.

Наконец в комнату входит Мадок; ему предшествует его тень, которая ложится на пол, как ковер. Он бросает ножны с Закатом на пол передо мной и усаживается на диван с ножками в форме птичьих лап. Непривычный к такому весу, диван стонет. Гнарбон кивает Мадоку и уходит.