– Успокойтесь оба. Мы все на взводе, – говорит Таракан, осматриваясь и оценивая причиненный им ущерб. Качает головой, потом его внимание привлекает Кардан. Он подходит к принцу, рассматривает его лицо. Черные губы расползаются, обнажая в довольной гримасе зубы. Он поворачивается ко мне. – Хорошо, что хоть кто-то из нас сохранил холодную голову.

– Привет, – произносит Кардан, поднимая брови и посматривая на Таракана так, словно они сидят за чашкой чая.

После прогулки под столами, после того, как я схватила его и связала, одежды принца не в лучшем состоянии, а его печально известный хвост выбился из-под белого батиста рубашки. Он тонкий, почти безволосый, с пучком черного меха на кончике. Пока я смотрю, хвост свивается дрожащими кольцами, трепыхается, как змея, и выдает главное: несмотря на надменный вид, Кардан ни в чем не уверен и испуган.

Теперь понятно, почему он прячет эту штуку.

– Надо его убить, – говорит Призрак, остановившись в дверном проеме; его светло-каштановые волосы беспорядочно падают на лоб. – Он единственный член королевской семьи, который может короновать Балекина. Без Кардана трон будет навеки утерян, и мы отомстим за Даина.

Кардан делает быстрый вдох, потом медленно выпускает воздух.

– Я бы предпочел жить.

– Мы больше не работаем на Даина, – напоминает Таракан, и крылья его носа, похожего на длинный зеленый нож, вспыхивают. – Даин мертв, и ему дела нет до тронов и корон. Мы продадим принца Балекину за то, что сумеем выторговать, и уйдем. Затеряемся среди малых Дворов или в массе свободного народа. Там весело, и у нас будет золото. Можешь пойти с нами, Джуд. Если хочешь.

Соблазнительное предложение. Гори оно все огнем. Начать заново там, где меня никто не знает, кроме Призрака и Таракана.

– Я не хочу денег Балекина, – сплевывает на пол Призрак. – А больше этот принц-мальчишка ни на что не годен. Слишком юн, слишком слаб. Если не из мести за Даина, давайте убьем его во имя Волшебной страны.

– Слишком молод, слишком слаб, слишком спесив, – вставляю я.

– Погодите, – говорит Кардан. Я много раз воображала его испуганным, но действительность превзошла мои ожидания. С удовольствием наблюдаю, как учащается его дыхание, как он извивается в путах, которые я завязала надежными узлами. – Погодите! Я расскажу вам, что знаю про Балекина, про кого угодно. Если хотите золота, богатства, я могу достать их для вас. Я знаю путь в сокровищницу Балекина. У меня десять ключей от десяти дверей во дворце. Я могу быть полезен.

О таком Кардане я могла только мечтать. Умоляющем. Униженном. Беспомощном.

– Что ты знал о планах твоего брата? – спрашивает Призрак, отрываясь от стены, и хромает к принцу.

Кардан трясет головой.

– Только то, что Балекин презирал Даина. Я тоже его презирал. Он был достоин презрения. Я не знал, что Балекин сумел убедить в этом и Мадока.

– Что ты имеешь в виду под словами «достоин презрения»? – возмущенно спрашиваю я, хотя рана на моей руке еще не зажила. Смерть Даина смыла обиду на него.

Кардан загадочно смотрит на меня.

– Даин отравил своего собственного ребенка, когда тот еще был в утробе матери. Он работал на нашего отца, потому что король доверял только ему. Спроси у них – наверняка шпионы Даина знают, как он заставил Элдреда поверить, что Эловин плетет против него заговор, как он убедил короля, что Балекин – глупец. Даин организовал мое изгнание из дворца, вынудил просить приюта у старшего брата либо остаться бездомным, без пристанища при Дворе. Он отравлял вино Элдреда – поэтому Король был таким усталым и больным – и убедил его отречься. Не помогло даже заклятие короны.

– Этого не может быть. – Я думаю о Лириопе, о письме, о том, как Балекин хотел узнать, кто добыл яд. Но Элдреда нельзя было отравить румяным грибом.

– Спроси своих друзей, – настаивает Кардан, кивая на Таракана и Призрака. – Один из них применил яд, убивший ребенка и его мать.

Я качаю головой, но Призрак отводит взгляд.

– Почему Даин сделал это?

– Потому что зачал ребенка с супругой Элдреда и боялся, что Элдред узнает и назначит наследником другого из нас. – Похоже, Кардан доволен, что ему удалось удивить меня – удивить нас, как я понимаю по лицам Таракана и Призрака. Мне не нравится, как они теперь на него смотрят, хотя, в конце концов, он может чего-то стоить. – Даже Королю Волшебной страны не понравится, если сын займет его место на ложе возлюбленной.

Меня вроде бы не должно шокировать, что при Дворе Волшебной страны царят разврат и мерзость. Я знаю об этом, как и о том, что Мадок может творить отвратительные вещи с людьми, о которых должен заботиться. Насколько мне известно, и Даин никогда не был добреньким. Он заставил меня насквозь пронзить собственную руку. Он ценил меня за полезные качества, только и всего.

Народ Волшебной страны, может быть, и красив, но его красота наводит на мысль о шкуре убитого золотистого оленя, под которой кишат трупные черви и которая вот-вот прорвется от гноя.