– Пытаюсь сообразить, что делать дальше, – честно отвечаю я, хотя это мне неприятно.

– А если один из шпионов вернется? – спрашивает он, выходя из ступора и, кажется, начиная волноваться. – Они найдут тебя в своем логове и…

Заметив ухмылку на моем лице, он прерывает фразу и замолкает. Наблюдаю, как до него доходит, что я – одна из них. Что здесь я у себя.

Кардан, онемев, откидывается на спинку стула.

Наконец-то, наконец-то я заставила его содрогнуться.

Я занята тем, чего никогда не смела делать. Разбираюсь с бумагами на столе принца Даина. Здесь горы корреспонденции. Списки. Записки – не от Даина и не к нему, вероятно, краденые. Еще больше того, что написано его рукой: заметки, загадки, проекты законов. Официальные приглашения. Неофициальные, но безобидные письма, в том числе несколько от Мадока. Сама не знаю, что ищу. Просто как можно быстрее просматриваю все в поисках чего-то – чего угодно, – что подскажет, почему его предали.

Всю свою жизнь, с малых лет, я думала о Верховном Короле и принце Даине как о наших безусловных правителях. Я искренне считала, что Мадок полностью верен им, и сама верила им. Я знала, что Мадок жаждет крови. Догадывалась, что он хочет завоеваний, войн, сражений. Но я полагала, что он рассматривает войны как часть своих генеральских обязанностей, в то время как часть обязанностей Верховного Короля – держать в узде своего военачальника. Мадок говорил о чести, обязательствах, долге. Он воспитывал меня и Тарин на этих идеалах, и казалось логичным, что он готов мириться с недостатками, которые не противоречат данным понятиям.

Я никогда не думала, что Балекин может нравиться Мадоку.

Вспоминаю мертвого гонца, которого я застрелила, и содержание записки: убей предъявителя этого послания. Вот и пример отвлекающего маневра; все было нацелено на то, чтобы шпионы Даина гонялись за собственным хвостом, пока Балекин и Мадок планировали нанести удар там, где никто не ждет – на глазах у всех.

– Ты знал? – спрашиваю я Кардана. – Ты знал, что собирается сделать Балекин? Поэтому тебя не было с семьей?

Он громко хохочет.

– Если ты так считаешь, то почему я не бросился прямо в любящие объятия Балекина?

– Все равно, скажи мне, – требую я.

– Я не знал. А ты? Ведь Мадок твой отец.

Я беру длинный брусок воска со стола Даина – один конец оплавлен и почернел.

– Какое значение имеют мои слова? Я могу солгать.

– Все равно скажи, – говорит он и зевает.

Как же мне хочется отвесить ему оплеуху.

– Я тоже не знала, – признаюсь я, не глядя на него. Вместо этого рассматриваю стопку документов, восковые оттиски, глубокие отпечатки на реверсе. – А должна была бы.

Перевожу взгляд на Кардана. Подхожу к нему, наклоняюсь и начинаю стаскивать королевское кольцо с пальца. Он пытается вырвать руку, но путы не позволяют оказать сопротивление. Сдергиваю кольцо.

Мне противно находиться рядом с ним, а когда я касаюсь его кожи, меня охватывает чувство какой-то беспричинной паники.

– Я просто заимствую твое дурацкое кольцо, – говорю я. Печатка на кольце точно совпадает с оттиском на письме. Кольца всех принцев и принцесс должны быть идентичны. Это значит, что печать одного выглядит так же, как печать другого. Достаю чистый лист бумаги и начинаю писать.

– Наверное, у тебя здесь не найдется выпивки? – спрашивает Кардан. – Не думаю, что дальнейшие события доставят мне массу удобств, поэтому хотел бы оставаться пьяным, чтобы вынести их.

– Ты действительно думаешь, что мне есть дело до твоих неудобств? – с вызовом спрашиваю я.

Услышав шаги, встаю из-за стола. Из общей комнаты доносится звук бьющегося стекла. Опускаю кольцо Кардана в корсет, где он тяжело ложится на кожу, и направляюсь к двери. Таракан смахнул с книжной полки ряд кувшинов и крошит деревянную мебель. Каменный пол покрыт осколками стекла и разлитыми настойками. Мандрагора. Живокость. Раковые шейки. Призрак хватает Таракана за руку, оттаскивает, не дает продолжить разгром, хотя у него по ноге течет кровь и двигаться ему трудно. Призрак побывал в бою.

– Эй, – окликаю я.

Оба удивленно смотрят на меня. Еще больше удивляются, заметив сквозь дверной проем, ведущий в комнату с картами, принца Кардана, привязанного к стулу.

– Разве ты не должна быть с отцом и праздновать? – выплевывает Призрак. Я на шаг отступаю. Раньше он всегда служил образцом совершенного, даже противоестественного спокойствия. Теперь они не кажутся спокойными. – Бомба еще там, и эти двое едва не погибли, чтобы выручить меня из темницы Балекина, а ты сидишь тут и радуешься?

– Нет! – твердо отвечаю я. – Подумай вот о чем. Если бы я знала, что произойдет, если бы я была на стороне Мадока, то появилась бы здесь только в сопровождении рыцарей. Вас застрелили бы прямо в дверях. Вряд ли я пришла бы одна, волоча пленника, которому бы очень обрадовался мой отец.