Он взял меня за руку и снова повел за собой. Мы уходили все дальше и дальше, держась за руки, и точно знали, что тупиковая ситуация, возникшая между нами, должна когда-то закончиться. Когда придет время, я сделаю все возможное, чтобы иметь уверенность – только я иду по острию ножа, и последствия того, чем я стала, ни в коем случае не должны коснуться Брана.

Когда мне представится возможность, я отпущу его.

Он помог мне подняться и выбраться из ложбины на лугу, и мы продолжили путь через лес. Мы шли быстро, но не бежали, зная, что не сможем долго бежать изо дня в день.

Бран притормозил и махнул мне рукой, чтобы я тоже остановилась. Когда я это сделала, он мотнул головой в сторону.

– Слышала? – спросил брат, оборачиваясь, чтобы посмотреть туда, откуда мы пришли.

Я замерла, и по коже пробежал холодок, когда я проследила за его взглядом до края леса на другой стороне поляны. Сквозь деревья сверкало на солнце серебро брони. На поляну вышла лошадь с всадником в металлических латах, защищавших лицо и ноги. Периодически они вспыхивали на солнце, как маяк в ночи. На лице всадника не отражалось никаких эмоций и никакой вины за тот ужас, который он внушал, и за насилие, которое он совершит, если поймает нас. Он пришпорил своего скакуна, и они ступили на тропу, по которой всего несколько часов назад прошли Дикие Охотники.

Бран повернулся ко мне. Лицо у него побелело от страха, когда он заговорил. Его слова растворились в топоте копыт лошади, бьющих по земле, когда она мчалась к нам, но я все равно поняла, что он хотел сказать. Ясно и четко. И повернулась, чтобы подчиниться.

– Бежим.

Мы рванули с места, глухо застучав ботинками по покрытой листвой лесной подстилке. Я тяжело дышала, хватая ртом воздух, в попытке не отстать от Брана, который быстро двигался вперед.

– Быстрее! – поторопил он меня, оглянувшись, и, схватив за руку, потянул за собой.

Ноги у меня скользили по листве, и я без конца спотыкалась, когда оглядывалась через плечо.

Стражник Тумана исчез из нашего поля зрения, но я не была столь наивна, чтобы поверить, будто он бросил погоню, когда увидел, что мы побежали.

Бран тянул меня вперед, тащил сквозь кусты, пока я пыталась удержаться на ногах. Сердце бешено стучало о ребра, а разум был сосредоточен только на том, чтобы не отставать от брата – следовало добраться до безопасного места как можно скорее. За помощь мне стражник Тумана убьет его, не колеблясь ни секунды.

Внезапно я врезалась в Брана – сердце ухнуло в желудок, а тело показалось невесомым, когда я сбила его с ног. Он растянулся на животе у ног массивной гнедой кобылы. Всадник смотрел на нас сверху вниз, пока я не сползла со спины брата и не вскочила на ноги.

Я бросила последний взгляд на Брана: он поднялся на колени, спеша выпрямиться, когда всадник медленно слез с лошади. Сначала страж сделал шаг ко мне, выхватывая меч из ножен на боку, и в воздухе разнесся лязг металла.

Бешеный стук сердца отозвался эхом у меня в голове, когда его ботинок тяжело опустился на землю и по безмолвному лесу прокатился грохот. Бран наконец поднялся на ноги, чтобы встретиться лицом к лицу с нашим преследователем. Оружия у брата не было, и он прижал руки к бокам, будто у него оставался шанс противостоять сверкающему железному мечу.

Горло у меня свело от желания умолить стража сохранить жизнь Брану, но я знала, что это бесполезно. Выпрямившись, я взглянула на стражника, стремясь отвлечь его внимание от моего ни в чем не повинного брата.

– Ну и хреновый стражник Тумана из тебя получился! – рявкнула я, с трудом навесив на лицо ехидную ухмылку, но испытывая при этом только одно чувство – ужас.

Ужас за себя и за Брана.

– Тебе и одну шлюху фейри прикончить в лесу не под силу.

Губы у меня кривились, пока я пыталась сохранить равновесие, наблюдая, как голова стражника поворачивается от Брана ко мне. Я откинула волосы с шеи, и метка фейри ярко засияла в слабо освещенном лесу, где лучам солнца приходилось пробиваться сквозь кроны сосен у нас над головами. Движения стражника стали механическими, как у робота. Как будто все человеческое умерло в нем, когда он поднял темные глаза и увидел метку у меня на шее.

Железный шлем закрывал ему макушку, а его край, изгибаясь, прижимался к скулам, оставляя видимым только пространство от глаз до рта. На меня уставились глубоко посаженные темные глаза. Кожа была неестественно бледной, как будто страж никогда не видел дневного света. Кривой нос и напряженный рот не создавали даже иллюзии доброты, а ноздри слегка раздувались, когда он сосредоточил взгляд на мне. Я думала, что знаю всех стражников Тумана, считала, они живут среди нас и свободно гуляют по Мистфелу, но этого мужчину, на чьем лице не отражалось и тени эмоций, я не знала.

Зато он, похоже, знал меня.

– Эстрелла Барлоу. Девушка, превратившая в снег двух человек, – сказал он, перехватив меч и отвернувшись от Брана.

Он тяжело шагнул ко мне, и защищавшая его железная броня звякнула в такт движению его ног.

– Ты-то мне и нужна.