Бран поднялся на ноги, подошел, остановился передо мной и, обхватив дрожащими руками, прижал меня к груди. Я вздохнула, растворяясь в его успокаивающих объятиях, и сглотнула слезы. Это походило на прощание. Будто он понял, что у него нет другого выбора, кроме как отпустить меня в бега одну.

Все было против меня, и мои шансы выжить и остаться на свободе равнялись практически нулю. Но меня утешала мысль, что, возможно, хотя бы Бран и мать смогут обрести некое новое подобие нормальной жизни, несмотря на упавшую Завесу. Фейри они не интересовали, и они точно не пополнят ряды бойцов, которые встанут на пути Охотников.

– Мне страшно, – призналась я, поднимая руки и обнимая его за плечи.

Бран отстранился, чтобы кивнуть мне в подтверждение. Только дурак не будет бояться смерти или неизвестности, когда все, с чем мы были знакомы до вчерашнего дня, исчезло. Даже люди, которых не отметили, уже никогда не станут прежними.

Во всяком случае, не сейчас, когда нам угрожали фейри.

– Я тоже боюсь, – признался он, горько улыбнувшись. – Но что бы ни случилось, мы справимся с этим вместе.

– Бран, – возразила я, яростно качая головой.

Его готовность следовать за мной была в лучшем случае глупой, а в худшем – смертельной.

– Я не оставлю тебя умирать в одиночестве. Не смей даже заикаться об этом.

Выражение лица у него было суровым, решительным. Он еще раз покачал головой, окончательно подтверждая свои намерения, и его лохматые волосы тоже качнулись из стороны в сторону.

– Может, мне следовало не бежать от них, а просто позволить им забрать меня, – сказала я, тяжело вздохнув.

Я произнесла эти слова, не сомневаясь, что Бран отвергнет и этот вариант. Хотя он был бы верным, правильным.

– По крайней мере, тогда ты остался бы дома с мамой.

– Послушай, Эстрелла. Прошлой ночью я имел в виду именно то, что сказал. Что бы ни случилось, ты должна сделать все возможное, чтобы не попасть в руки фейри и в Альвхейм. Обещай мне, – сказал Бран низким голосом, будто умоляя меня.

Горячность, прозвучавшая в его голосе, заставила меня остановиться и взглянуть на брата в замешательстве. Почти все жители Мистфела проклинали фейри и все, что они собой символизировали, но Бран был единственным, кто вообще не высказывался на их счет. Его не тянуло к Завесе, как тянуло меня, но теперь он настаивал на том, чтобы держаться подальше от всего, что связано с монстрами, обитающими за Завесой.

– Что ты…

– Легко не бывает никогда, и все не так, как кажется. Если ты думаешь, будто проигрываешь бой, ты его заканчиваешь, – сказал он, вытаскивая из ботинка небольшой кинжал.

Бран оторвал полоску ткани от своего плаща, закатал рукав моего платья и закрепил ножны на внутренней стороне предплечья с помощью разорванной ткани.

– Этот бой тебе проиграть нельзя. Поэтому держи. Это тебе.

– Мне?

Я нахмурилась, когда он опустил рукав, прикрывая оружие, мысль о котором никак не укладывалась в моей голове.

Почему в ботинке у брата оказался нож?

– Если меня не станет и я не смогу взять на себя ответственность за тебя, ты должна будешь сделать это сама, – сказал Бран, наклоняясь вперед, чтобы коснуться своим лбом моего.

– Откуда он у тебя? – спросила я, глядя на него затуманенными глазами.

Переполнявшие его эмоции совпали с моими. Взгляд у него увлажнился, когда он коснулся губами моего лба в братском поцелуе, положив мне руку на затылок и прижимая к себе. До меня вдруг дошло, что брат намеревался убить меня, лишь бы не отдать в руки фейри, и эта мысль наполнила меня противоречивыми чувствами: холодным страхом и теплой благодарностью.

Недавно я сама была готова умереть, чтобы не попасть в руки лорду Байрону; то же самое касалось и фейри. Но вряд ли бы Бран принял такое решение, если бы мужчина, пришедший за мной, был человеком.

– Я люблю тебя больше всего на свете. И ты наверняка знаешь это. – Он отстранился от меня достаточно далеко, чтобы наблюдать за реакцией на моем лице. – Поверь, я бы не стал просить тебя об этом, если бы это не было так важно. Не будет для тебя света в мире фейри. Только тьма и муки, которые и представить невозможно.

Я смотрела на него снизу вверх, и в голове кружилось так много вопросов, что мне казалось, будто я утону в них. Но в тот момент я решила довериться брату, который всегда стремился защитить меня и хотел мне только добра. Я кивнула, сдерживая слезы, обжигавшие мне горло. Он приготовился к тому, что я озвучу вопросы, висевшие в воздухе между нами, но я не была уверена в своем желании получить ответы, которые ждали меня в его глазах. Тем не менее один вопрос я задала, хотя, видя стальное выражение лица брата, знала, что это бессмысленно.

– Что ты скрываешь?

– Однажды я отвечу на все твои вопросы, но не сегодня, – покачал он головой, когда я открыла рот, чтобы возразить; его лоб снова прижался к моему, и Бран закрыл глаза. – Иногда неведение – это благо, сестренка. Наслаждайся, пока есть возможность.