– Беги! – приказал Кэлум, подталкивая меня к другому туннелю, который вел к люку, закрывавшему вход в безопасные катакомбы Сопротивления.

– Нет! – запротестовала я, несмотря на охвативший меня страх.

В голове всплыли слова нашей клятвы.

Мы вместе жили. Вместе и умрем.

– Эстрелла! Уходи! БЫСТРО! – взревел Кэлум, и в его глазах мелькнуло нечто Иное, когда он пристально посмотрел на меня.

Чудище бросилось на Кэлума, а мои ноги понесли меня с поля боя. Я даже не осознавала, что вдруг взяла и побежала, хотя хотела остаться с ним. Ноги двигались против моей воли, и, пока я неслась по туннелю, во мне гудел ужас.

Кэлум был лучшим бойцом, которого я когда-либо видела. Если кто-то и мог продержаться, пока не подоспеет помощь, так только он.

Выскочив из-за угла, я бросилась к спасительному люку и, пока возилась с крышкой, отчаянно пытаясь сдвинуть ее, уронила факел. Камень был тяжелым и мог отдавить мне пальцы. Наконец я оттолкнула крышку в сторону и спустилась внутрь. Непреодолимое желание бежать меня тут же покинуло. Задыхаясь, я подтянулась за край лаза и выглянула, чтобы посмотреть, не видно ли Кэлума.

Потянувшись к крышке, я снова ухватилась за нее, готовая в любой момент закрыть люк. Рев зверя эхом разносился по пещере, пока я высматривала хоть какой-нибудь намек на то, что Кэлум еще жив.

Прислушивалась.

На рык зверя ответил животный рев, громоподобный и убийственный, от которого сотряслись стены вокруг меня.

Я осталась сидеть в лазе, высунув только голову, приросла к месту и боялась пошевелиться, хотя следовало бежать за помощью. Я смотрела, как вдали танцуют тени. В ужасе наблюдала, как льется темная кровь на стены пещеры. Слышала грохот тяжелых шагов.

Бой продолжался, а значит, оставалась надежда, что Кэлум пока жив. И хотя мое тело сопротивлялось возвращению к месту боя, уйти, оставив его совсем одного, я тоже не могла.

Когда в туннеле наконец стало тише, я снова, подтянувшись, выскользнула из лаза, но далеко отходить не стала на случай, если из-за угла появится чудище, чей вид наверняка будет преследовать меня в кошмарах.

Звуки сражения сменились отчетливым хлюпаньем рвущейся плоти, и сердце у меня подскочило к горлу. Сдавленно всхлипывая, я не могла заставить себя уйти, даже когда поток крови добрался до моих ног и окрасил камень жутким цветом смерти.

Я шагнула вперед, желая воочию убедиться, что Кэлума больше нет. Мне не верилось, что у меня опять отняли причину жить. Я не знала, кем буду, что буду делать без него, и тут же пожалела, что не сказала ему тех слов, которые он сказал мне, не дала ему понять, что я чувствую, перед тем как потерять его.

Из-за угла туннеля донеслись ровные, мягкие шаги. Кэлум! Он появился из-за угла, цепляясь пальцами за стену, и, пошатываясь, начал приближаться ко мне. Он был залит кровью с головы до ног, кровавые пятна покрывали одежду, и волосы стали красными от крови твари, которая казалась больше, чем сама жизнь.

Я бросилась вперед и коснулась дрожащими пальцами его лица.

– Где он? – спросила я, пытаясь оглядеться, чтобы увидеть, что осталось от пещерного зверя.

– Мертв, – простонал Кэлум, снова привлекая внимание к себе.

Я опустила глаза на его окровавленную тунику, разорвала рубашку впереди, где виднелись раны. На груди зияли три огромные раны. Видимо, туда его и ударил зверь. Кожа была вспорота и кровоточила.

– Ты ранен, – сказала я, укладывая его руку себе на плечи, чтобы помочь идти. – Тебе нужен целитель.

– Все не так уж плохо, – сказал Кэлум, качая головой. – Мы же больше не люди, помнишь? И это меня исцелит.

– Что нужно сделать? – спросила я, после того как помогла ему спуститься через люк в туннели и закрыла лаз каменной крышкой.

Мы возвращались в катакомбы, навстречу неминуемому наказанию за то, что Кэлум избил Дженсена.

– Рану надо как следует очистить до того, как она начнет затягиваться, – сказал он.

Я кивнула, стараясь не думать, что нас ждет, пока вела его к пещере с купелями. Страх, что у него может начаться заражение, пересилил все прочие страхи и даже боязнь того, что его увидят обнаженным другие женщины.

Я найду способ справиться с ревностью, гноящейся внутри меня, только бы раны Кэлума не загноились и он не умер.

– Как тебе удалось с ним справиться? Не понимаю, – пробормотала я, пока мы шли.

– Виникулум, – сказал Кэлум, и это объяснение имело определенный смысл.

Я видела, на что способна моя метка, превратившая человека в груду снега. Но если мой Виникулум, казалось, был как-то связан с зимой, то метку Кэлума, похоже, радовала сама смерть.

Уничтожение жизни. Разрыв врага в клочья.

Руки у Кэлума были залиты кровью, будто в битве участвовала не только протекающая через него магия фейри, но и само его тело. А может, это его собственная кровь окрасила его кожу, его собственная кровь и кусочки плоти, застрявшие у него под ногтями.