Грудь Калдриса блестела в лунном свете голой кожей, которую он продемонстрировал, когда утром покинул нашу палатку, и привлекала внимание всех, кто хотел его, но не мог заполучить. А может, уже и заполучил. Откуда мне знать? Холт, похоже, существовал много дольше, чем я, если он руководил Дикой Охотой еще до Завесы. Меня бы уже забрали на другую сторону, если бы я родилась до того, как между мирами был создан барьер.

Калдрис проследил за моим взглядом и скривил губы в высокомерной ухмылке, убирая у меня с лица волосы.

– Думаешь, они наблюдают за нами, потому что хотят увидеть, как мы ссоримся? – спросил он, наклоняясь ко мне. – Они наблюдают за нами, потому что надеются, что я нагну тебя и трахну прямо здесь, у всех на виду, детка.

Я побледнела и, повернувшись, в шоке уставилась на него. Эти слова были прямым подтверждением того, что Холт говорил мне прошлой ночью, когда я собиралась сбежать, пока Калдрис добывал мне еду. По сути, они просто ждали, когда он примется за дело, а они будут глазеть.

– Этого не будет.

– Возможно, не сегодня, – согласился Калдрис, задумчиво поджав губы. – Но мы все знаем, что это только вопрос времени – когда ты примешь свою истинную природу и все, что с ней связано. Ты хочешь заявить на меня свое право так же отчаянно, как я хочу поставить тебя на колени и засунуть член тебе в глотку, чтобы они видели, как ты им подавишься. Я хочу, чтобы все мужчины хотели оказаться на моем месте, чтобы знали, что твой красивый, острый язычок принадлежит только мне и только я могу разрисовать его спермой.

Я замерла, и картина, которую он только что нарисовал, заставила мои щеки вспыхнуть.

Он коснулся губами моей скулы и пробормотал в ухо мой самый страшный секрет, вырванный из самого потаенного уголка моей души:

– Ты тоже хочешь, чтобы они знали, что ты – единственная, кому будет принадлежать и мой член, и моя сперма.

Я покачала головой, внезапно отступая от него. Кожа у меня горела. Отрицание, которое должно было сорваться с языка, быстро исчезло. Я повернулась к палатке, и меня охватило чувство стыда, когда Калдрис отступил.

Мы оба знали, что он выиграл эту битву.

Мы пересекли первую из Рек-Близнецов в самом мелком месте. Черная вода волновалась и била о борта телег. Меченые шарахались от холодных брызг, сбиваясь в кучу в центре телеги, как будто это могло избавить их от погружения в ледяные глубины, если телега перевернется.

Я смотрела вниз, сидя верхом на Азре и стараясь не думать, что может таиться в воде, журчавшей под копытами коня. Опасности могли поджидать нас всюду, даже на мелководье. Еще в детстве я слышала множество рассказов об ужасах, скрывавшихся под темной водой, в которой, словно клочья тумана, плавали косяки крошечных существ.

– В этих водах кракены ^[3] не водятся, детка, – усмехнувшись, сказал Калдрис.

Весь день мы ехали молча, практически в полной тишине, нарушая ее, только когда нам было абсолютно необходимо поговорить друг с другом. Мне казалось, что я не смогу преодолеть смущение, которое испытала во время нашего разговора прошлой ночью, когда он разбудил меня.

Вчера во время сцены, разыгравшейся у костра, мужчины и женщины Дикой Охоты не сводили с нас любопытных пристальных взглядов, которые не оставляли сомнений, что они ждут именно того, о чем говорил Калдрис.

Я не ответила, проигнорировав его слова о кракенах, которые мне не угрожают, хотя понимала, что он хотел меня просто успокоить, пока копыта Азры громко цокали по камням, покрывающим дно реки. Мост, соединявший остров Руин и Темный остров, был недостаточно далеко, чтобы дать мне хоть какое-то ощущение спокойствия. Я нисколько не сомневалась, что мосты королевства будут патрулироваться Стражами Тумана, рыскающими по полям, лесам и весям в поисках разбежавшихся фейри. Мосты всегда хорошо охранялись, даже до падения Завесы. Теперь же, если мы приблизимся к какому-нибудь мосту, это закончится бойней. Поскольку ехала я в компании с Дикой Охотой, мне думалось, что цену за эту бойню заплатят совсем не человеческие люди.

– У тебя не получится игнорировать меня вечно, ты же знаешь, – сказал Калдрис, и в его голосе слышался задор мужчины, которому нравилось бросать мне вызов.

Но такими категоричными утверждениями он добился бы только одного – подтолкнул бы меня именно к этому.

– Я не игнорирую тебя, – пробормотала я назло себе. Я подавила желание повернуться и улыбнуться ему через плечо, чувствуя, что улыбка будет слишком явно пропитана ядом, который переполнял меня. – Я просто предпочитаю не взаимодействовать с тобой. Почувствуй существенную разницу.

– Существенная разница заключается в том, что ты и сама понимаешь, что наши словесные баталии – это такая же прелюдия, как и в тех случаях, когда ты лежишь подо мной? – пробормотал он, и глубокий тембр его голоса прокатился у меня по коже.

Он проник в меня, пытаясь разбудить нашу дремлющую связь, как будто мне нужно было подтверждение, что его слова были правдой.