Мне показалось, что по моим ребрам стекает холодная вода. Я не хотела слышать, как он это говорит, но я не могла этого предотвратить. Я не могла произнести слов, которые заставили бы его остаться. Я вообще ничего не могла сказать. Я могла только позволить решениям, которые мне было невыносимо принимать, мертвой хваткой обхватить мои легкие и сжимать до боли.

Может быть, он думал, что я что-нибудь скажу. Молчание повисло между нами, и он убрал руку с моего лица. Было холодно. Так холодно. Он наклонился лицом вниз, промежуток между нашими ртами был таким маленьким, но почему-то это была пропасть.

— Иди внутрь, — тихо сказал он. Такое простое освобождение. Он собрал всю эту страсть, все это отчаяние, сложил их и спрятал так аккуратно, как будто их никогда и не было. Мой желудок скручивало все туже и туже. Мои легкие сжимались, становясь все меньше и меньше.

— Я не хочу, чтобы ты уходил, — сказала я. Он нахмурился.

— Тогда заставь меня остаться. Должным образом. Не с помощью мелких магических трюков.

Отдай свою душу.

Пугающий, манящий. Все, чего я хотела и чего боялась получить. Груз был таким тяжелым, что раздавил слова внутри меня.

Леон ухмыльнулся.

— Иди в дом, куколка. Сегодня вечером я буду наблюдать. Утром я уйду.

— Это не справедливо.

Мой голос звучал раздраженно. Отчаянно.

Он покачал головой.

— Да. Не справедливо. Я еще нигде на Земле не встречал справедливости.

Я должна идти. Должна была. Поэтому я повернулась и поплелась обратно сквозь деревья, отказываясь оглядываться. Зачем оглядываться, следит ли он за мной или уже исчез? Зачем притворяться, что он был каким-то смертным мужчиной, которого я могла убедить остаться еще ненадолго, пока все не стало слишком серьезным, и все не стало слишком удушающим, и я не стоила таких усилий?

Зачем притворяться, что он не предложил именно то, что я хотела, а я отказалась?

29 РЭЙ

С приближением Хэллоуина дни быстро становились холоднее. Один день пошел дождь, который просто не прекращался. Ливень продолжался несколько часов, и даже когда он стих, тяжелые капли все еще стучали по окнам и образовывали крошечную речную систему по всему кампусу. Мы с Инайей вместе обедали в помещении, тесно прижавшись друг к другу на деревянных скамейках в большом обеденном зале, смеялись и потягивали горячий кофе, чтобы согреть руки.

Виктория и Джереми часто присоединялись к нам.

Я смогла завести друзей на своих занятиях, и Инайя познакомила меня с большим количеством людей из своей группы, так что я постаралась приглашать других людей, но Хэдли появились даже тогда, когда я меньше всего хотела, чтобы они были там. Они как будто знали, что я пытаюсь отдалиться от них, поэтому они стали ближе, чем когда-либо.

Их присутствие вызывало у меня тревогу, предупреждения Леона о них эхом отдавались в моей голове. Иногда знать, что они будут в столовой, было просто невыносимо, поэтому я находила место, где можно поесть на улице, чтобы избежать встречи с ними. Я хотела предупредить Инайю о них, но я не знала, что я могла ей сказать. То, о чем я беспокоилась, показалось бы смешным любому, кто не видел того, что видела я.

Это прозвучало бы нелепо для любого, кто не научился доверять словам демона.

За библиотекой был внутренний дворик, где я иногда ела, сидя на скамейке, втиснутой в маленькую нишу напротив здания. Было холодно, и мои пальцы онемели, когда я ела свой сэндвич, но я была полна решимости выдержать это. Виктория писала мне весь день. Количество мероприятий, на которые она пригласила меня за последнюю неделю, было абсурдным. Каждый раз, когда я отказывалась от одного, она предлагала другое.

Это могло бы показаться таким невинно-дружелюбным, но я поверила предупреждению Леона. Я не была в безопасности с Хэдли.

— Вот ты где.

Я чуть не уронила свой сэндвич. Там стоял Джереми, натянув капюшон и улыбаясь. С его пальто стекали капли дождя, и я быстро подвинулась, когда он сел на скамейку рядом со мной. Я знала, что его последнее занятие проходило на другом конце кампуса. У него не было причин возвращаться сюда — если только он не искал меня.

— Тебе не холодно?

Он посмотрел на мои дрожащие руки и, прежде чем я успела вымолвить хоть слово, сжал мои ладони в своих. Я напряглась, инстинктивно желая отстраниться. Кончики его пальцев были холодными, и он подул на мои руки, чтобы согреть их.

Я старалась не вздрагивать.

— Внутри становится слишком душно, — сказала я. — Иногда приятно просто побыть наедине со своими мыслями.

Он сделал паузу, его глаза встретились с моими.

— Наедине со своими мыслями… да. Я понимаю.

Он улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз.