Я провел рукой по лицу. Я знал, почему она хотела вернуться. Я знал, что люди привязываются к местам и вещам, и что расставаться со всеми видами и запахами, которые стали для нее привычными, было тяжело. Я знал, что она считала окончание учебы важным делом, и я знал, что она любила этого кота. Знал, что люди преуспевают лучше всего, когда у них есть хоть какое-то подобие нормальности. Дом. Безопасность.

Я знал, что увезти ее и заставить оставить все позади не сработает, или что постоянные переезды из отеля в отель будут вызывать у нее стресс.

— Я не знаю.

Это был самый честный ответ, который я мог дать.

— Я не знаю, что будут делать Либири теперь, когда Кента больше нет. С Либири или без них, Бог все равно хочет тебя.

Страх промелькнул на ее лице и она сглотнула его.

— Их слуги все равно придут за тобой. Монстры все равно будут преследовать тебя.

То, как вытянулось ее лицо и как вся эта напряженная надежда покинула ее, было похоже на удар молотка по моим ребрам. Я присел на край кровати, жестом подзывая ее к себе. Она стояла передо мной, новый металл в ее сосках прижимался к рубашке, ее пальцы теребили пижамные штаны. Я провел пальцами по ее губам, щеке, по мягким прядям ее волос. Я не умел быть нежным; от этого у меня подергивались пальцы. Но это стоило самообладания, чтобы почувствовать, как она прижимается лицом к моей руке.

— Ты хочешь вернуться?

Она кивнула.

— На самом деле здесь я не в большей безопасности, не так ли? Монстрам наплевать на границы города. Не похоже, что я могу выйти отсюда после наступления темноты или прогуляться в одиночестве.

Она вздохнула.

— Я имею в виду, я… я все еще…Мне нужно, чтобы ты был со мной.

— Ты моя, — просто сказал я. — Я не уйду.

— Знаешь, я думаю об этом каждый день.

Она прикусила губу и отвела глаза, чтобы не встречаться со мной взглядом.

— Сделка, которую ты предложил. Я думаю об этом. Просто…

Она попыталась отвернуться, но я продолжал держать ее за затылок. Я хотел увидеть ее лицо, ее глаза. Я не хотел, чтобы она скрывала от меня свои страхи.

— Это важное решение, Леон.

То, как я хотел ее душу, было почти невыносимо. Это было постоянное давление на задворки моего сознания, зуд, до которого я не мог дотянуться. Потребность обладать ею целиком. У нас, демонов, была сила забрать почти все, что мы хотели, но человеческую душу?

Это нужно отдать добровольно.

Это была гребаная пытка.

Я встал с кровати, поцеловал ее в лоб и откинул ее голову, чтобы она посмотрела на меня.

— Я знаю. Я жду, Рэй. Я никуда не собираюсь уходить. В конце концов, ты отдашь её мне.

Я ухмыльнулся и пожал плечами, настолько озадаченный, насколько мне удалось изобразить.

— Собирайся, малышка. Давай отвезем тебя домой.

40 Рэй

Даже в полдень густой туман скрывал Абелаум. Уличные фонари все еще горели бледно-желтым светом, и машины медленно ехали по узким пригородным улочкам. Город лежал, окутанный сыростью, как будто он плотно собрал туман и держал его там, как плащ, скрывающий его тайны.

Я надеялась почувствовать какое-то облегчение, но мое беспокойство росло; отчасти потому, что Леон явно был в состоянии повышенной готовности. Он неподвижно сидел на своем сиденье, когда вел грузовик по главной улице, его глаза скользили по тротуарам, наблюдая за каждым прохожим, прищуриваясь при виде каждой машины.

Смерть Кента не попала в новости штата, но о ней написали в крошечной городской газете.

ГЛАВА МЕСТНОГО ИСТОРИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА ПОГИБ В РЕЗУЛЬТАТЕ ОЧЕВИДНОГО САМОУБИЙСТВА — таков был заголовок на их веб-сайте. Самоубийство.

— Нет, — твердо сказал Леон, когда я прочитала заголовок вслух.

— Этот человек был слишком самоуверен, чтобы самому покончить с жизнью. Его убийцы просто знали, как замести свои следы.

Сначала мы заехали в квартиру Инайи, чтобы забрать Чизкейка. Он замурлыкал у меня на руках, потираясь о мой подбородок, когда Инайя прислонилась к дверному косяку и обеспокоенно сказала:

— Я вообще не смогла дозвониться до Виктории. Джереми сказал, что она уехала погостить к бабушке с дедушкой, и я знаю, что должна просто дать ей время, но…

Она грызла ноготь, отполированный розовым лаком.

— Это просто так ужасно, Рэй. Я никогда не думала, что Кент так борется. Его бедная семья.

Моим естественным побуждением было согласиться с ней. Но то, что Кент был мертв, означало, что он не пытался убить меня. Поэтому, хотя я сделала сочувственное лицо, обнимая ее на прощание, все, о чем я действительно могла думать, было: «Слава Богу, он мертв — слава тому Богу, который на моей стороне».