— Почему вы, ребята, можете заниматься громким сексом, а я нет?

Я поворачиваюсь к ней, глаза расширены, а выражение лица говорит: «Ты что, осуждаешь меня? прямо сейчас?»

— Потому что ты пытаешься делать это на глазах у всех, Сибби.

Она с шумом вжимается спиной в диван, с сожалением запихивая горсть попкорна в рот.

— Не моя вина, что вы, ребята, скучные.

Я закатываю глаза. Мы с Зейдом много чем занимаемся, но скука — не одна из них.

К тому моменту, когда Зейд входит в дверь моей спальни, я превращаюсь в клубок нервов. Из-за шагов, раздающихся взад и вперед по коридору, и предвкушением встречи с Зейдом, я не могла уснуть.

Сейчас уже далеко за полночь, а я лежала в постели в одной лишь черной ночной рубашке, готовясь к его приходу.

Перевернувшись, я смотрю, как он осторожно закрывает дверь и начинает шаркать в сторону ванной комнаты, в воздухе витает запах серы, крови и дыма. Мой балконные двери распахнуты настежь, впуская прохладный ветерок и паутинки лунного света.

Я сажусь и поворачиваю бра, висящее над моей кроватью, чувствуя себя одной из тех женщин, которые сидят в темной комнате и щелкают единственной лампой, когда их муж-изменщик прокрадывается в дверь.

Хотя мысль о том, что Зейд изменил, смехотворна. Это всегда будет единственное, о чем мне никогда не придется беспокоиться.

Он делает паузу, наклоняя подбородок ко мне через плечо.

«Это здесь мы ведем себя как супружеская пара, и я спрашиваю, где ты был и почему ты так поздно дома?» Я слегка поддразниваю.

Лампы излучают мягкое желтое свечение, создавая угрюмый эффект, когда он протягивает руку через плечо и стягивает толстовку через голову затем, стягивает белую футболку.

Я прикусываю губу, пожирая глазами его мускулистую, покрытую татуировками спину и массивные руки.

«Конечно, детка», — тихо говорит он. «Но мы оба знаем, что мой член принадлежит только тебе».

«Хорошо, тогда ты знаешь, что я могу удалить его из твоего тела, если захочу. Поскольку он мой и все такое».

Он поворачивается с ухмылкой, ничуть не обеспокоенный.

Я скрещиваю руки. Это просто оскорбительно.

«Меня задержали, потому что парень, за которым я охотился, был в центре аэропорта. пытаясь попасть на рейс».

«И как ты его вытащил, чтобы никто не заметил?»

«Устроил засаду, пока он мочился. Затем пришлось опустошить чемодан, чтобы запихнуть в него его тело».

Я моргнула. Это звучит… интересно.

Раньше я бы назвала его тревожным. Больным. Психотическим. То есть, он все еще такой. Но это больше не отталкивает меня так, как раньше. Или, может быть, этого не было, и я лгала себе.

Я часто так делаю.

«Кто это был?» спрашиваю я.

«Какой-то мужчина, которого Джиллиан попросила меня убить. Он был ее отчимом и издевался над ней в детстве», — объясняет он, снимая ботинки и ставя их аккуратно в углу комнаты.

Я не удивилась, обнаружив, что Зейд живет скрупулезно. Он не из тех, кто оставляет грязное белье валяться посреди комнаты на всю неделю или покрытую коркой посуду в раковине.

«Хорошо», — пробормотала я, радуясь, что он может сделать это для нее.

«Он единственный кого ты убил сегодня вечером?»

«Да», — просто отвечает он, изогнув бровь.

Я киваю и облизываю пересохшие губы, нервничая из-за того, что затронула эту тему. «Значит, Рио все еще ускользает от тебя?»

Зейд смотрит на меня. «Я знаю, где он, Адди», — отвечает он, подходя ко мне на нем были только черные джинсы и ремень.

Мое сердце падает, но я стараюсь сохранить лицо чистым.

«Ты не хочешь его смерти», — прямо заявляет он, присаживаясь на край стула рядом с кроватью. Я уверена, что нам придется это убрать — он абсолютно весь в крови.

«Зачем тебе это…»

«Не лги мне», — сурово говорит он, глядя прямо перед собой. Его белый глаз метнулся в мою сторону, а затем вернулся к черной стене.

«Я вижу твое лицо каждый раз, когда заходит речь о его предстоящей смерти, но ты всегда держишь свой красивый рот на замке. Я уже давно знаю его местонахождение, но я решил, что не буду убивать его, пока ты не откроешь рот и не скажешь мне. чего ты на самом деле хочешь».

Я нервничаю. Почти как будто он поймал меня на измене, и я должна признаться.

Ничего подобного, но я все равно чувствую, что вела себя плохо.

«Я не знаю, что чувствую», — признаюсь я, прижимаясь спиной к прохладному камню.

«Он причинил мне боль. Часто. Но не так, как ты думаешь».

«Он не насиловал тебя», — снабжает Зейд.

«Нет… не насиловал. Но он видел, как это происходило с другими мужчинами и не остановил это. Но тогда… он не мог этого сделать».