Зейд наклоняется вперед и качает головой. Жуткая жуть пульсирует радиоволны, исходящие от экрана. Сырая опасность пронизывает все мои кости, когда я смотрю в бездонные дыры, где спрятаны его глаза. Я дрожу, наслаждаясь этим ощущением.

— Он не первый, кто страдает от последствий своих действий, и он не будет не последний. Я — Z, и я наблюдаю. Никто не в безопасности. Особенно те, кто предал меня.

Его видео исчезает, возвращаясь к бледному, осунувшемуся лицу.

Громкий хруст выводит меня из гипнотического состояния, в котором я оказалась. Я поворачиваю голову в сторону Сибби и вижу, как она запихивает в рот горсть попкорна. Должно быть, она чувствует мой взгляд, потому что останавливается на середине жевания, и смотрит на меня широко раскрытыми невинными глазами.

— Что?

— Он взял на себя ответственность за все это, — говорю я, ошеломленно.

Сибби моргает, выглядя растерянной.

— Ну, конечно, он взял. Я имею в виду, он не совсем лгал, но Зейд сделал бы все, чтобы защитить тебя. — Она качает головой. — Ты действительно сомневалась в нем?

Мой рот приоткрывается.

— Думаю, я просто не ожидала… этого.

Сибби пожимает плечами, с трудом проглатывая первый кусок, прежде чем набить свое лицо снова.

— Это было умно.

Так и было. Никто не поверит, что городская девушка, которая также является популярным и уважаемый автор, убила Ксавьера из-за Z. Они будут выглядеть глупо, если они попытаются обвинить меня. К тому же, все знают, что я жертва сексуальной торговли людьми. Они могут попытаться представить дело так, что я мщу, но тогда им придется иметь дело с дополнительным стрессом от того, что Зейд устроит абсолютный бунт из-за того. что выжившая жертва была несправедливо осуждена. Не говоря уже о том, что Зейд буквально никогда не позволил бы им просто отвезти меня в тюрьму. Он бы спрятал меня и взял бы вину на себя. И снова люди будут болеть за Зейда над правительством, а это последнее, чего хочет Клэр.

Черт. Зейд действительно испортил все планы Клэр, и все ради того, чтобы защитить меня.

«О! — воскликнула Сибби, заставив меня снова подпрыгнуть. — Ты должна написать книгу об этом. Твои читатели будут в восторге от большого, страшного парня, который приходит к тебе на помощь., а потом убивает твоего обидчика».

Она не ошибается. Даже я падаю в обморок.

Но я была слишком истощена, чтобы писать. Я набираюсь сил, чтобы постить небольшие обновления время от времени, прежде чем снова вынырнуть, слишком измотанная, чтобы даже читать комментарии. Мой личный помощник перехватывает все сообщения и вопросы, пока я не буду готова вернуться к своей карьере. Я не думаю, что смогу по-настоящему сосредоточиться на писательстве, пока Клэр не умрет.

— Тебя не беспокоило, что он взял кредит? — спрашивает Сибби, неправильно истолковав мое молчание.

Я смеюсь.

— Меня не волнует слава.

— Тогда почему ты так напряжена?

Потому что моя кровь превратилась в жидкую лаву. Боже, помоги мне, если Сибби будет поблизости, когда я увижу Зейда, потому что я не уверена, что смогу остановить себя от того, чтобы наброситься на него, а Господь знает, что эта странная маленькая кукла не захочет добровольно покидать комнату.

Множество эмоций бушуют в моем теле, и на самом первом месте стоит моя потребность поблагодарить его. И есть так много, блядь способов поблагодарить его.

Видеть его на экране, с его глубоким голосом и черной маской, подставляющего себя под огонь, чтобы защитить меня — все, о чем я могла думать, это о том, как сильно я его люблю.

И как сильно мне нужно показать ему это. Как сильно мне нужно сказать ему об этом. Зейд практически не пострадает от убийства Ксавьера, по крайней мере, не пострадает от общественности. Ему не нужна поддержка людей, чтобы продолжать делать то., что он делает. Это просто то, что Зейд всегда имел независимо от этого. И решат ли люди изменить свои союзы, потому что он убрал хищника с улиц, это не имеет значения. В грандиозной схеме жертв, которые Зейд принес ради меня, это было не очень не такая уж и большая. Тем не менее, это все равно значит для меня весь мир. То, что мы делаем, намного больше, чем написание книг, но все равно я была бы опустошена, потеряв карьеру, которую я так люблю. Это было бы похоже на потерю еще одной часть себя, а у меня и так мало чего есть.

«О… — тихо говорит Сибби, осознание приходит. — Ты хочешь трахнуть его. Я теперь понимаю».

Мои щеки горят, но я не отрицаю этого. Потому что она права. Мои бедра крепко сжаты, и это знакомое пьянящее чувство бурлит глубоко в моем животе.

Я не стану лгать и говорить, что наблюдение за ним только что не возбудило меня. Моя кровь горит, и я почти вибрирую от желания. Это было… ну, это было чертовски горячо. Что еще я могу сказать?

Сибби застонала и села с надутым видом.