Медленно я поднимаю руки, и Сойер прижимается к моему боку, пристраиваясь позади меня. У меня возникает искушение оттолкнуть ее к чертовой матери, но то, что она прижимается ко мне, сейчас волнует меня меньше всего.

— Мы попали в шторм и потерпели кораблекрушение. Мы стучали, но никто не ответил, — объясняю я ровно.

— Извините за вторжение, сэр, — бросает Сойер. — Нам сейчас некуда идти.

Старик смотрит на Сойер, и я вижу, как смягчаются его глаза. Дробовик или нет, но я нахожусь в нескольких секундах от того, чтобы отпихнуть ее подальше за спину и сказать этому ублюдку, чтобы он нашел что-нибудь еще, чтобы поваляться на луне. Она может быть сиреной, но я могу причинить ей боль так же, как и защитить.

Через несколько долгих секунд он опускает пистолет, бросая подозрительный взгляд в мою сторону.

— Бурю можно было увидеть за милю, — ворчит он.

Я скрежещу зубами, мышцы на челюсти пульсируют, но я воздерживаюсь от того, чтобы наброситься на него. В любом случае, он прав.

— И я прав, — продолжает он. — Я позволю вам остаться здесь. Чем больше, тем веселее, я полагаю.

Он ковыляет в сторону кухни, и тут я замечаю, что его правая нога — деревянная палка. Его походка неровная, древний протез слишком короткий, даже для его маленького роста.

Я нахмуриваю брови. Как давно этот человек здесь?

— Меня зовут Сильвестр, — представился он, бросив взгляд через плечо.

— У вас здесь есть радио? — спрашиваю я. Мне все равно, кто он такой, главное — как, черт возьми, нам выбраться из этого забытого острова.

Он ворчит, открывает шкаф и достает две кружки, а затем захлопывает его, похоже, обеспокоенный моими манерами.

Я просто смотрю, ожидая ответа.

— Боюсь, что нет, — наконец отвечает он, бросая на меня еще один невыразительный взгляд, прежде чем повернуться и вытащить из машины кофейник.

— Кофе утренний, поэтому холодный, — предупреждает он. — Но я сначала подогрею его для вас.

Сойер подталкивает меня сзади под руку и шепчет:

— Видишь, боги благословили нас. Кофейными зернами.

Мой глаз дергается.

— Хотелось бы узнать ваши имена, если вы не возражаете, — говорит он, поворачиваясь, чтобы сунуть две кружки в микроволновку.

Я возражаю.

— Сойер, — торопливо добавляет маленькая воришка.

Я сильнее скрежещу зубами. Очевидно, она не считает нужным врать ему о своем имени, и что-то в этом меня чертовски раздражает. Но, опять же, в этом мире очень мало вещей, которые не раздражают.

— Его зовут Энцо. Извините за его манеры. Над ним издевались в школе, а он еще не ходил к психотерапевту. Мы очень ценим вашу доброту.

Гнев разгорается в моей груди, и я медленно поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее. Микроволновая печь громко пищит, и старик поворачивается, чтобы взять чашки, не подозревая, как близко я был к тому, чтобы обхватить руками ее горло. Она бросает на меня взгляд, прежде чем переключить свое внимание на Сильвестра, который теперь несет к нам две дымящиеся чашки кофе.

Здесь она не так уж и боится меня. Она думает, что старик с деревянной ногой спасет ее.

Не обращая внимания на мой взгляд, она широко улыбается Сильвестру, принимая кружку с теплотой в своем полностью фальшивом выражении. Как и все остальное в ней.

Нетрудно понять, что она сломлена, как и все остальные — единственное, что в ней теплое, это ее киска.

Тем не менее, она излучает солнечный свет, и все, что мне хочется сделать, это стереть его с ее лица. Она — свет, который ослепляет тебя прямо перед ударом молнии.

Молча, я принимаю кружку от Сильвестра, опустив подбородок на уровень выше. Сойер права — у меня нет манер. Но я также знаю, что лучше не кусать руку, которая тебя кормит.

— Вы оба идите на диван и расслабьтесь. Я разожгу огонь и согрею вас, — распоряжается он, похрюкивая, пока ковыляет к кухонной раковине.

— Спасибо, Сил, — тепло говорит Сойер. Она поворачивается и направляется к дивану, а я стою на месте.

Сил? Она уже дала прозвище этому ублюдку?

Я зыркнул на нее, когда она проходила мимо, а она прибавила шагу, чтобы уйти.

Мое настроение портится с каждой секундой, я поворачиваюсь к смотрителю, который стоит ко мне спиной, моя посуду в раковине.

— Итак, как вы достаете все эти припасы? — спрашиваю я. Сильвестр замирает. — Если у вас нет раций и тому подобного, — добавляю я, в моем тоне сквозит сомнение.

Я не люблю лжецов.

— Моя рация перестала работать неделю назад. Батареи сели, а замены нет. Примерно раз в месяц сюда заходит грузовой корабль, и я покупаю у них все, что мне нужно.

— Покупаете? Вы все еще работаете?

Он бросает на меня взгляд.

— Я на пенсии. А на пенсии хорошо платят. Мои деньги вас не касаются.

Это не так, но его история — да.