Мои глаза скользят по его, и я могу только представить, как я выгляжу для него. — Ты собираешься убить меня, Райан? - Я дразню его сквозь стиснутые зубы, пристально глядя на него. Никогда в жизни я никого так не ненавидела.

К черту Барби, или Билли, или всех этих мерзких людишек, которые пользовались моим невинным телом. Эти люди ничего мне не должны. И уж во всяком случае Барби никогда не заставляла меня любить ее. По крайней мере, она не дала мне ни малейшей надежды на то, что полюбит меня.

Этот дьявол-человек создал меня только для того, чтобы уничтожить. Заставить меня полюбить его и лгать, что он любит меня в ответ. Дать мне комфортную жизнь, в которой я ни в чем не нуждаюсь. Скажи мне, что он хочет будущего с обветшалой девчонкой из Шэллоу-Хилла, с багажом, пристегнутым к спине, и измученным отношением.

Он залез рукой в мою грудную клетку, вытащил мое сердце и съел его на ужин. Это было чертовски личное.

В его глазах медленно расползаются паутинки черных чернил, и я смотрю на человека, одержимого демоном. Его верхняя губа кривится в оскале, и он изучает меня, как лев изучает газель.

— Я еще не решил, что хочу с тобой сделать, - говорит он, оглядывая мое тело вдоль и поперек, словно прикидывая, где и как именно он собирается причинить боль.

Я приподнимаюсь на локтях и встречаю его взгляд, несмотря на то, что у меня кружится голова и я нахожусь на грани потери сознания. Несмотря на то, что все вокруг приближается ко мне, я отказываюсь трусить. — Ты намечаешь, где ты собираешься причинить мне боль? - Я нажимаю, обнажая зубы. — Нет ни одного дюйма моего тела, который бы ты еще не повредил.

Сузив глаза, он нагибается и поднимает меня за плечи. Мое тело - мертвый груз, поэтому ему трудно поднять меня без усилий, как он планировал. Это только еще больше злит его, что, в свою очередь, приносит мне еще большее удовлетворение. Я плюю ему в лицо, и в тот момент, когда он отшатывается и поднимает руки, чтобы вытереть их, я бью его головой.

Я не имею ни малейшего представления о том, как правильно бить головой, но, полагая, что адреналин поднялся до опасного уровня, я почти не чувствую его. Его голова откидывается назад, кровь брызжет из носа на мою щеку, и ощущение такое, будто я выиграла в лотерею. Насладившись его болью, я бью его ногой в коленную чашечку, прежде чем он успевает прийти в себя.

Когда он с хрипом падает на колени, на меня накатывает спокойствие. Кажется, что вся моя жизнь вела меня к этому моменту. Все издевательства, все мужчины, которые вели себя так, будто мое тело принадлежит им, наконец-то свершились.

Наполненные болью ругательства и угрозы Райана отходят на второй план, превращаясь в белый шум. Я становлюсь невесомой, мое тело парит в воздухе. С безмятежным спокойствием я наклоняюсь и провожу рукой по ассортименту ножей на земле, дразня его, какой нож я выберу. Наконец, моя рука останавливается на самом большом ноже. Когда он видит нож, который я выбрала, его глаза комично расширяются.

Я смеюсь, наслаждаясь его испугом.

Вскочив на ноги, он бросается ко мне, полагая, что одержит верх. Как в замедленном кино, я наблюдаю, как моя рука вылетает по идеальной дуге, и нож скользит по его щеке. Я смотрю, как лопается кожа под острым лезвием, как кровь вытекает из раны и стекает по лицу, и просто улыбаюсь.

Он кричит, совершенно разъяренный.

О, нет. Что он будет делать теперь, когда его идеальное лицо навсегда испорчено?

И все, что я могу сделать, это улыбнуться.

Шок сковал его, но восторг делает мои конечности вялыми и свободными. Я наношу еще один удар ножом, кончик лезвия проходит по его груди, останавливая его на месте. Он смотрит вниз с недоверием, боль еще не заслонила чистого шока, проходящего через его организм.

Очень медленно его глаза поднимаются и встречаются с моими, а рот приоткрывается. Я не уверена, что смогу описать выражение его лица. Что-то сродни тому, во что я превратилась.

Я одариваю его лукавой улыбкой. — Теперь моя очередь быть карателем.

Подниматься с тяжелым грузом на несколько лестничных пролетов - это то, к чему я никогда не была готова. По сравнению с этим тренировки в спортзале покажутся плаванием в воде. С трудом и неловкостью я наконец затаскиваю его на чердак. Здесь много открытых балок, и это единственная незавершенная часть дома.

Я обматываю толстую веревку вокруг стропила, привязываю ее к запястью Райана и использую как систему шкивов. Тело Райана поднимается, пока кончики его пальцев не касаются земли. Пот обильно вытекает из моих пор, пока я привязываю веревку к другой деревянной балке в пяти футах от меня. Я проверяю прочность веревки и убеждаюсь, что она держится крепко.