Спотыкаясь, я поднимаюсь на ноги, вытираю сопли с носа и вытираю их об одну из рубашек Райана. В моей части гардеробной царит хаос. Райан разозлился, когда я на днях надела на занятия рубашку с V-образным вырезом, так что теперь большинство моей одежды разорвано в клочья и все еще болтается на вешалках, как уродливые чучела. Я подхожу и беру пальцами одно из своих любимых платьев. Сексуальное изумрудно-зеленое платье, которое облегало мое тело, как ребенок обнимает свою любимую игрушку. Оно напоминает мне глаза Мако.

Я надела его в клуб несколько лет назад, когда Райан был для меня всего лишь фантазией. Воспоминания о той ночи снова нахлынули на меня. Сексуальный бармен. Ледяной "Лонг-Айленд". Лимонные капли. Тот мужчина.....

Я не забыла о нем, по крайней мере, не совсем. Я постоянно думала о нем еще долгое время после этого. Но как только Райан официально вошел в мою жизнь, я запрятала это маленькое воспоминание в самый дальний угол своего мозга, оставив его собирать паутину и пауков для компании.

Теперь я счищаю паутину и открываю один из самых волнующих моментов в моей жизни. Я чувствую, как таинственный мужчина стоит у меня за спиной, искусно прикасается ко мне, заставляя меня задыхаться и жаждать большего. Его дыхание щекочет мне ухо, вызывая мурашки по позвоночнику и слабость в коленях. Я закрываю глаза и покачиваюсь, вспоминая свои любимые воспоминания.

Если я потеряю себя, то смогу почувствовать призрачные руки, обвивающие мои бедра, его широкую грудь, прижимающуюся к моей спине. Мое тело прилегает к его телу, как кусочек головоломки.

Райан никогда раньше не танцевал со мной так. Более того, он вообще никогда не танцевал со мной.

Однажды Райан сопровождал меня в бар. Я вытащила его на танцпол, смеющегося и визжащего, под впечатлением от нескольких рюмок водки. Я соблазнительно двигала телом, глядя только на него, а он в ответ удрал с танцпола.

Позже он сказал мне, что я танцевала как шлюха, и это его смутило.

Из глаз потекли слезы, когда я провела пальцем по растрепанному материалу. Это была одна из первых вещей, которую он схватил, с ножницами в руках и глазами безумца. Он развел ножницы и провел острым концом по платью, снова и снова, а я просто молча смотрела, и слезы текли по моему лицу.

Я была слишком напугана, чтобы кричать и сопротивляться. Я не хотела, чтобы эти ножницы были направлены на меня.

— Ривер! - крикнул Райан, заставив меня подпрыгнуть на несколько футов. Каждый раз, когда я слышу его голос, выживший во мне человек хочет вцепиться ему в горло и вырвать голосовой аппарат. Но бедная маленькая девочка внутри меня хочет свернуться в клубок и спрятаться от этого жестокого, мать его, мира.

Черт, какой смысл вообще жить? Может, мне стоит покончить с собой? Я откидываю голову назад и улыбаюсь. Мысль не кажется такой уж плохой. Напротив, она звучит весьма заманчиво, как голос сирены, ведущей моряков на верную смерть. Я могу стать этим моряком, добровольно отдающим свою жизнь. Угасаю в блаженной тишине, и вокруг меня только тьма. Не та тьма, которая была моей тенью всю жизнь, а просто... небытие.

Мне все равно, есть ли рай или ад. Мне все равно, стану ли я духом, запертым в этом мире. Все, что угодно, лучше, чем эта жизнь.

Дверь с грохотом распахивается, дверная ручка едва не бьется о гипсокартон. Я не двигаюсь.

— Где Билби?

Я почти смеюсь. Неужели он только сейчас заметил пропажу кота? Наверное, мне не стоит удивляться. Райан все равно никогда не обращал на него особого внимания. Я опускаю голову и встречаю безумный взгляд голубых глаз. Как бы выглядели его глаза, полные любви и нежности? Каждый раз, когда мне казалось, что я нахожу это в его глазах, это было лишь отражением того, как, по мнению социопата, должны выглядеть эти эмоции.

— Я отдала его в приют, - вру я. Не дай Бог, если я скажу Райану, что кот находится у Амелии, и он отправится искать его там. В нашем городе несколько приютов. Будет легко сказать, что Билби уже приютили, если Райану хватит ума найти его. Я ожидала, что он сделает что-то подобное только для того, чтобы вернуть кота и помучить меня вместе с ним.

Его глаза сузились до тонких щелей. — Почему?

— Потому что ты чуть не убил его, - отвечаю я безразлично. Мне трудно дать ему эмоции. Мне вообще трудно их чувствовать. Он проходит дальше в комнату, принимая, как предполагается, устрашающую позу. Он наклоняется ко мне, сжимая кулаки, и смотрит на меня снизу вверх.

— Разве я давал тебе разрешение отдавать его? - рычит он.

Я фыркаю. Мертвые глаза встречаются с мертвыми глазами. — Я не спрашивала.

Последнее, что я вижу перед тем, как закрыть глаза, - это шок, отразившийся на его лице, а затем мгновенно перешедший в черную ярость.