— Ты не говорил мне, что у тебя есть брат, - обвиняюще шепчу я, когда Джули и Мэтт следуют за Мако в столовую.

— У меня его нет, - отвечает он, прежде чем уйти вслед за ними.

Есть, лжец.

Джули и Мэттью создали дом прямо из журнала " Благоустройство дома". В доме царит атмосфера деревенского стиля: открытые деревянные балки, различные пятна древесины, мягкий свет, создающий уют и тепло. Все в этом доме говорит о домашнем уюте, несмотря на его огромные размеры. Трудно оторвать взгляд от каждой детали, когда я думаю о том, какой была бы моя жизнь, если бы я выросла в таком доме.

Не могу представить, что мне было бы так же горько, как двум взрослым мужчинам, сидящим за столом, один из которых извергает ненавидящие взгляды, а другой полностью игнорирует его существование. Мако только смотрит на своих родителей или общается с ними, но когда он это делает, его выражение лица полно тепла и уважения. В то время как Райан ест свой ужин, как избалованный ребенок, которого заставляют есть зелень.

Как можно быть несчастным, когда у тебя есть дом и такие родители?

— Итак, Ривер, Райан сказал мне, что в этом году ты заканчиваешь колледж. По какой специальности ты учишься? - спрашивает Мэтт, прежде чем отправить в рот кучу брокколи. Райан кладет руку мне на бедро и сжимает, как бы предупреждая, чтобы я не сказала ничего плохого.

Какой типичный вопрос. Почему бы не спросить, какие у меня интересы? Где я выросла? Какой я человек? Как насчет вещей, которые действительно говорят о человеке?

Я могу быть сумасшедшей стервой. Может быть, я и есть сумасшедшая стерва. Разве это не важно знать?

Я безмятежно улыбаюсь. — Психология.

Какой типичный ответ.

Словно прочитав мои мысли, Райан закатывает глаза. Он никогда не одобрял мой выбор профессии.

Почему ты не хочешь, чтобы я разгадала тебя, милый Райан?

— Почему психология? - спрашивает Мако, не отрывая взгляда от еды. Я вздрагиваю, когда его голос доносится до меня. Он не разговаривал со мной с момента нашего знакомства.

Хм... Потому что моя мать в детстве натворила много гадостей, и я отчаянно хочу понять, почему? Нет, этого не может быть. Кому интересно понимать наркоманку? Это все, что от нее осталось. Зазубренные, расколотые куски.

Я пожимаю плечами. — Потому что я хорошо разбираюсь в людях, - отвечаю я безучастно.

— А ты нашел себе умницу, Райан. Будь осторожен, - поддразнивает Мэтт, подмигивая при этом Райану. Мэтт говорит с набитым ртом. Джули слегка укоряет его за это. Он только ухмыляется ей в ответ.

Что-то подсказывает мне, что Мэтта мало что беспокоит. Поэтому мне хочется выяснить, что же его беспокоит.

Райан сдержанно хмыкает. — Думаю, я с ней справлюсь.

Думаю, я тоже справлюсь с тобой, малыш.

Ужин затягивается. Каждый раз, когда мне задают вопрос, Райан сжимает мое бедро, предупреждая, чтобы я следила за языком. Я не знаю, что я могу сказать, но я начинаю чувствовать себя обескураженной. Неужели я так сильно его смущаю?

К тому времени, когда я запихиваю в рот последний кусок грешного яблочного пирога, я чувствую, как на коже образуется синяк. Этого почти достаточно, чтобы отвлечь меня от пирога, но я уверена, что сейчас нас может взорвать террорист, а я все равно попрошу добавки. А синяк он мне потом зацелует.

— Вам помочь убрать? - любезно спрашиваю я Джули. Она улыбается мне и соглашается. Райан в знак благодарности дважды постукивает меня по бедру. Я сияю, когда головокружение переполняет мою грудь.

Сначала я собираю свои и Райана тарелки, руки дрожат от мысли, что я могу разбить прекрасный фарфор Джули. При тех деньгах, которые зарабатывают Мэтт и Джули, этот фарфор, наверное, стоит больше, чем моя учеба в колледже. Если я его разобью, то опозорю Райана. Он никогда не простит мне этого.

Когда я обхожу вокруг, чтобы забрать тарелку Мако, он постепенно поднимает свой взгляд на меня. Его глаза встречаются с моими, и я жалею, что не осталась здесь. Джули должна была забрать его тарелки.

Я протягиваю руку в ожидании, сохраняя на лице приятную улыбку. Он не торопится, как будто я буду стоять здесь и ждать его, несмотря ни на что. Глаза Райана упираются мне в затылок, и вся прежняя благодарность исчезает.

Теперь я злюсь. Я много трудилась ради этого.

— Твоя рука потеряла двигательную функцию? - спрашиваю я скучающим тоном, когда Мако просто смотрит.

На его пышных губах появляется легкая усмешка. Не отрываясь, он протягивает мне тарелку. Я выхватываю ее из его рук и бросаюсь прочь, к черту фарфор. Мое сердце бешено колотится, а желудок трепещет. Я не могу понять, почему. Он даже не заговорил со мной.