Я поперхнулась кофе со льдом, вдыхая часть его через нос, а остальное вылетает изо рта по прямой дуге. Хорошо, что урок закончился и мы идем к ее машине. Если бы мы были в кафетерии, я бы ее убила.

— Вау. Это было отвратительно.

Я смеюсь, частично от неверия. Я вытираю рот и нос рукой, стараясь очиститься как можно лучше. Отлично, теперь я буду липкой.

— Это была твоя вина. Ты что, издеваешься надо мной?

— Нет, - устало вздыхает Амелия.

— Почему ты думаешь, что беременна?

Она пожимает плечами. — Потому что я была очень возбуждена в последнее время.

Я недоверчиво смотрю на нее. — И это все? Ты была возбуждена?

— Нет, меня также тошнило от запаха бекона. Дважды.

— Боже мой, ты точно беременна. Никого не тошнит от запаха бекона.

— Правда? - сказала она, широко раскрыв глаза.

— Ты счастлива?

— Ты издеваешься? Я чертовски напугана.

Я смеюсь и крепко обнимаю ее. — Ну, я рада за тебя, детка. Ты будешь замечательной матерью.

Я безмерно рада за нее. Может быть, когда-нибудь у нас с Райаном тоже будет ребенок. Наши дети будут лучшими друзьями.

Она улыбается и обнимает меня в ответ. — Спасибо. Но я не могу без тебя, понимаешь? Я, наверное, буду много плакать. Я уже плакала, когда смотрела одно из тех танцевальных конкурсных шоу. Рыдала, как чертов ребенок.

Я смеюсь и отпускаю ее. — Мне кажется, я всегда плачу во время этих шоу. Они просто так чертовски хороши, что единственное, что я могу сделать, это заплакать.

Она с облегчением опускает плечи. — О, хорошо, я рада, что я не одна такая. Я как раз собиралась использовать беременность в качестве оправдания.

— Да, я обычно использую месячные как оправдание, все в порядке.

Мы хихикали всю оставшуюся часть пути до ее машины. Она уже придумывает дикие имена для ребенка, такие как Юпитер и Италия, произносится как " i-tаll-ee-uh".

Интересно, как Райан хотел бы назвать наших детей?

— Ты выглядишь лучше.

Почему мое тело плавится каждый раз, когда я слышу его гребаный голос? Я не хочу, чтобы мое тело так реагировало. Я хочу, чтобы оно превратилось в твердый, не поддающийся камень. Слышать его голос - все равно что вводить себе героин. Но если героин приятен, это не значит, что он не способен убить тебя. Мако - вреден для меня. Он такой же, как Эллисон, - еще одно смазливое личико, сующее свой нос куда не следует и пытающееся разрушить мои отношения. По какой-то причине они не могут видеть Райана счастливым.

Мако стоит там, как бог, снова одетый в черные брюки и шалфейно-зеленую рубашку, от которой у него выделяются глаза.

Ему нужно уйти.

— Может, хватит меня преследовать?

Мако поднимает бровь от моего резкого тона. Впрочем, мне все равно. На секунду я чуть не повелась на его дерьмо. Я жалею о каждом моменте в библиотеке. О том, что разговаривала с ним, что рассказала ему все свои грязные секреты о прошлой жизни. То, о чем Райан еще даже не знает.

Это было три недели назад, и я чувствую себя грязной. Как будто я изменила. В каком-то смысле, наверное, так и есть. Я до сих пор не призналась Райану в том дне и никогда не признаюсь. Это будет то, что я унесу с собой в могилу.

Особенно потому, что он был бы тем, кто отправил бы меня туда, если бы узнал.

И я рада, что промолчала, иначе та ночь могла бы пройти по-другому. Райан занимался со мной любовью и ухаживал за мной всю ночь. Он ничего не просил взамен, хотя я все равно была очень рада. И с тех пор у нас все было идеально.

Мы приходили домой в приподнятом настроении, смеялись и шутили, устраивали домашние киновечера, во время которых кормили друг друга попкорном, а заканчивали их боями на подушках и занятиями любовью. Он баловал меня, обнимал, принимал ванну при свечах и выражал свои ранимые чувства по отношению ко мне. Мы оба стали более открытыми друг для друга, и он действительно слушал, когда я рассказывала ему о Шэллоу-Хилл и мужчинах там. Никакого осуждения, только сочувствие и понимание.

Он стал совсем другим человеком, и я никогда не была так влюблена.

— Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое, - продолжаю я. — Несмотря на то, что ты думаешь, что знаешь меня, я счастлива с Райаном.

Мако поджимает губы, и в его глазах мелькает что-то похожее на разочарование. Но оно исчезает раньше, чем я успеваю это понять.

— Он что, всю ночь шептал тебе сладкие слова и обещал больше никогда не причинять тебе вреда?