– Но, несмотря на это, ты тогда в библиотеке подошёл ко мне, – ухмыляюсь, вспоминая тот самый день. – А потом ещё и приглашал на свидание. Где же логика?

– Потому что я знал, что ты не посторонний человек.

Его глаза будто светятся в темноте, красивые, яркие, пронзительные. От них невозможно отвести взгляд, невозможно не глядеть на них, когда есть такая возможность. Он умеет ими гипнотизировать.

У меня сердце трепещет в груди.

– Я не посторонний человек? – спрашиваю я.

Он кивает, и теперь взгляд задумчивый, будто переполненный чем-то, что тревожит его. От такой перемены я собираюсь с силами, чтобы спросить что-нибудь, но Гай, кинув взгляд в окно, говорит:

– Думаю, нам уже пора спать.

Он ложится на диван прямо в том, в чём находится. Я удивлённо приподнимаю бровь:

– Ты так и будешь спать? Прямо в одежде?

– Хочешь, чтобы я разделся?

«Ох, было бы неплохо, – думаю я. – Наверное, у тебя кубики пресса видны и красивые мышцы…» Но, разумеется, я никогда в жизни не сказала бы ничего подобного вслух.

– Ладно, спокойной ночи, – быстро бросаю я, всеми силами стараясь не показывать своего смущения собственными мыслями.

Зарываюсь в одеяло по шею, неспособная оторваться от мягкой подушки, и устало вздыхаю.

И мужской красивый голос говорит в тишине:

– Добрых снов, Каталина.

Проснувшись наутро, едва раскрыв глаза, я тут же проверяю комнату.

Это был не сон. Я действительно вчера переночевала у Гая. В его огромной и тёплой кровати. Поверить не могу.

Привстав на локтях, я гляжу на висящие над кроватью часы в чёрной мраморной раме. Они указывают шесть часов утра, и я вспоминаю, что в такое время у нас дома разве что горничные вовсю суетятся, прибираясь там, где и так чисто. Так рано я обычно не встаю.

Кровать подо мной мягкая настолько, что я еле поднимаюсь: тело всё проваливается и проваливается в мягкий матрас. Футболка Гая всё ещё пахнет им, я делаю вид, что мне этот факт безразличен, притворяюсь самой себе, но вот нос с удовольствием вдыхает этот аромат… Парни действительно могут так чудесно пахнуть?

На подоконнике всё так же лежит золотая карточка. Я с интересом беру её в руку, подойдя ближе к окну. Именно её Гай показал тому ублюдку, напавшему на меня, и при виде этой карты мужчина сильно занервничал. Интересно, что бы это могло значить? Это какая-то навороченная банковская карта? Провожу пальцами по переливающейся на свету надписи внизу: Grave Cards, разглядываю узоры вокруг двух небольших черепов посередине карты.

А потом, отложив её на место, я забредаю в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок; она находится в смежном со спальней Гая помещении.

Сверкающий чёрный мрамор улавливает моё отражение и тени. Я встаю у зеркала, умываюсь, полощу рот от зубной пасты, чувствуя себя крайне непривычно. Помимо Гая, я ночевала только у своих родственников и подружек. Никогда не доходило дело до ночёвки у посторонних людей, тем более парней. Всего неделю назад я бы высмеивала девушек, согласившихся на нечто подобное, а сейчас сама оказалась в таком положении.

Спустившись на кухню после ванных процедур, я натыкаюсь лишь на прежнюю чистоту и нетронутость. Гай явно не завтракал. Продолжаю свой путь, проходя дальше по громадному холлу, ступая босыми ногами по сверкающему полу. И хоть жилище Гая и исполнено в тёмных оттенках, оно почему-то не кажется мрачным. Может, дело в лампочках на потолке, изображающих созвездия? Или в широких окнах, из которых в дом льётся водопадом солнечный свет?

Я наконец замечаю дверь недалеко от просторной гостиной, которая единственная оказалась приоткрыта, и заглядываю за неё. Длинная лестница, ведущая вниз ровной и узковатой дорожкой, предстаёт перед глазами. Можно было бы подумать, что это вход в простой подвал, но слишком уж красиво всё вокруг оформлено – чёрные стены с узорами и лампочки в них, освещающие дорогу. Неуверенно делаю шаг и спускаюсь вниз. Иду вдоль стен, тянущихся словно бесконечность, и наконец прихожу туда, где меня поджидают ещё две двери, за одной из которых мне удаётся уловить какие-то звуки. На этой двери висит табличка с изображением гантелей, а поверхность второй абсолютно пуста.

Когда я вхожу в помещение, недолго приходится всё рассматривать, чтобы понять, что я попала в тренажёрный зал, подобный тому, что есть и у нас дома. Такой огромный, что в нём нашлось бы место для целой оравы накачанных мужиков. Стены, потолок, пол… Всё исполнено в чёрных и серых тонах, словно кто-то решил запихнуть в помещение пасмурное небо.

Наш зал сильно отличается. У нас преобладают светлые цвета и лампы бросают мягкий свет. И размером он меньше.

Я поражённо раскрываю рот, изучая всё вокруг. Рассматриваю каждый дорогой тренажёр из выстроившихся в ряды. Скольжу взглядом дальше, пока не натыкаюсь на Гая, занимающегося на гравитроне. Парень голый по пояс, из-за чего мои щёки тут же покрываются румянцем.