Уэйн поднимает на меня мёртвый взгляд, полный безразличия, потом снова отворачивается, так и не дав мне никакого ответа.

Я сглатываю от неловкости.

– Мы очень голодны! – выкрикивает Нейт, и его голос привлекает внимание всех посетителей кафе. – Давайте уже жрать! Чё вы тут заказали, пока нас не было, а?

– Твои любимые энчиладас и колу, – отвечает Зак, развалившись на своём стуле. – А Софи, как всегда, зелёный салат с морепродуктами.

– Ты просто душка! – произносит девушка.

Каждый занимает своё место за столом.

Они тут же начинают о чём-то оживлённо разговаривать, а я сажусь на своё место, поджав ноги и глядя на свои руки. Так и сижу, пока знакомая рука вдруг не касается моих пальцев. Я с замиранием сердца поднимаю взгляд. Гай сидит передо мной и передаёт мне под столом какую-то бумажку. Я беру её в руку и раскрываю.

Если хочешь, можем оставить этих болтунов и выйти на улицу подышать свежим воздухом.

Я сжимаю записку и смотрю на него с еле заметной улыбкой. Пожимаю плечами, признавая всю заманчивость его предложения.

– Ребята, – начинаю я тихо, встав с места, – мне нужно отойти на пару минут. Сейчас вернусь.

Болтовня прерывается, когда я осторожно отодвигаю свой стул под их взглядами.

– Будем ждать, крошка! – весело провожает меня Нейт, и мне немного легче благодаря ему.

Я выхожу из кафе через заднюю дверь и иду в сторону террасы. Снаружи людей ещё меньше, и я натыкаюсь лишь на пустые креслица бирюзового цвета, кусты удивительно красивых растений и изящные корзины с розовыми цветами посередине деревянного пола.

Свободно выдыхаю воздух, наслаждаясь тёплым днём. Ощущаю, как тяжесть уходит, а на место её приходит спокойствие.

Ожидаю, что Гай сейчас появится за спиной.

И так и происходит.

– Всё в порядке? – спрашивает он.

Ох, какой же у него красивый голос. Идеальный. Такой, какой соответствует его потрясающему внешнему виду.

Я оборачиваюсь.

– Да, всё хорошо… У тебя просто такие друзья… – начинаю я. – Такие хорошие. Тебе с ними очень повезло. И мне всегда хотелось иметь таких.

– У тебя ведь есть Ирэн и Вэнди.

– Нет, – отрицательно качаю головой я. – Это не совсем то. Ты ведь знаешь их, видел их. Яркие и общительные. У них полно других друзей, таких же, как они сами. Все эти вечеринки, которые они посещают… В общем, я слишком правильная для их круга общения, и мы так дружны скорее из-за общего детства.

Гай качает головой, явно со мной не соглашаясь.

– Я знаю, о чём говорю… Я никогда не ощущаю себя «своей» среди них. Знаю, это прозвучит так банально и, возможно, даже слащаво, но это правда.

Гай молчит, словно даёт мне время привести мысли в порядок. Но взглядом он меня подбадривает. Вижу, что он не согласен с моими словами, но не собирается давить, дав мне возможность просто высказаться. Мне становится легче на душе. Никогда прежде я ещё никому не говорила ничего подобного.

– Хочешь, я расскажу тебе одну историю? – вдруг произносит Гай.

– Да, – отвечаю я быстро, горя любопытством. – Конечно.

Он опирается на перила и начинает:

– Несколько лет назад в одном из бедных районов Сиэтла жила семья: муж, жена и их дети, девочка и мальчик. Они жили в одиноком обшарпанном домишке, с трудом сводили концы с концами, денег едва хватало на еду… Мать этого семейства всегда повторяла одни и те же слова: «Настоящая семья не та, что просто произвела тебя на свет. Настоящая семья – это те, что всегда остаются рядом. Они появляются в жизни каждого. Главное, успеть их распознать». И мальчик постоянно раздумывал над этими словами, потому что не сомневался в мудрости матери. И тот день наступил так скоро, что он едва успел заметить перемены. В его жизни начали появляться люди, делавшие каждый его день чем-то незабываемым. Каждый из них привнёс что-то своё. И мальчик помнил слова матери, хотя её уже и не было рядом. – Его брови нахмуриваются, губы сжимаются в линию. – Что я хочу сказать, Каталина… Не важно, какой ты считаешь себя или заслуживаешь ли ты определённых людей в своей жизни или нет… Нужные люди рано или поздно явятся. Ведь каждому из нас уготовлена своя судьба, своя история. И все мы, так или иначе, живём друг другом.

Я не смею дышать. Мой слух помогает мне запоминать услышанные слова, а глаза следят за эмоциями, проступающими на лице Гая. Он тоскует. В его взгляде нет жизни, она куда-то испарилась.

Я даже думаю, что он говорил о себе. Что друзья не просто «привнесли что-то своё». Они подарили смысл. Может быть, потерю матери заменило появление его друзей? Может быть, именно в этом он и нуждался после того, как увидел тело собственной матери, как он однажды мне рассказал?

У меня сжимается сердце. Я напрочь забываю о собственных проблемах. Их словно больше и не существует.

– Я надеюсь, тот мальчик нашёл то, что искал, и его сердце теперь спокойно, – тихо говорю я.