Он нервно вздыхает, издаёт смешок, такой, будто насмехается. Словно я сказала что-то забавное. А потом отходит от меня, бросив чёрное полотенце обратно на стол.

– Ты, наверное, голодна? – произносит Гай, направляясь к выходу. – Готовить я не умею, так что можем поехать в ближайший «Старбакс» и позавтракать.

Мне так тревожно смотреть в его полные боли глаза, которые он пытается скрыть под маской холодного парня, но приходится лишь улыбнуться и кивнуть в ответ:

– Отлично. Дай мне несколько минут на душ, и после поедем.

Впервые в жизни я успела столько раз куда-то съездить. С родителями особо гулять не приходилось – вечно сидела дома в одиночестве, если не считать многочисленных горничных, с которыми особо не поговоришь. По природе своей я человек не совсем общительный, но, когда ты оказываешься в четырёх стенах без возможности с кем-то поболтать хотя бы немного, мыслить начинаешь совсем иначе.

Мы посидели в уютном «Старбаксе», попивая латте и заедая его аппетитными сэндвичами. Причём Гай почти к ним не притронулся, ограничившись одним кофе. И ещё мы разговаривали. Точнее, разговаривала одна я, он лишь моментами выдавал короткие ответы и слушал, а я старалась не вспоминать слова о боли, которые прозвучали у него дома. Может быть, я узнаю подробности позже, когда настанет время.

После поездки мы отправляемся в один из известных в Сиэтле парков – Golden Gardens, расположенный близ берега моря. Он находится неподалёку от другого парка, Sunset Hill, в районе Баллард, и окружён различными комплексами развлечений, такими как пляжный павильон, площадка для волейбола, павильон для мероприятий и природный заповедник. Мы доезжаем до парка на Астон Мартине Гая, продолжая беседу, начавшуюся за нашим столиком в кафе.

Я мало проводила времени среди людей из среднего класса, а значит, мне не знакомы семейные пикники на берегу моря около леса, куда люди приносят простые хот-доги или едят мороженое, которое купили у местного мороженщика. В воздухе витает прохлада воды, он свежее, нежели среди небоскрёбов и других зданий, люди вокруг веселее и улыбчивее. Парк кажется мне таким чудесным, что я долго недоумеваю, как родители упускали возможность устраивать здесь пикники или проводить время за прогулкой со всей семьёй. А потом я быстро вспоминаю о нашем статусе. О том, что семьи вроде нашей не проводят пикники в обычных парках, сидя на газоне на расстеленном пледе. Что такие, как мы, обязательно закупаются дорогими билетами в самые роскошные места или отправляются для отдыха на природе на какой-нибудь остров. Я помню, как мы плыли на нашей яхте в Санта-Каталину. Дилан ещё шутил, что меня назвали именно в честь этого острова.

Когда мы с Гаем, оставив машину у парковочного места, доходим до небольшого леска и садимся на песок, наблюдая за игрой кучки детей в волейбол на пляже, я почти чувствую себя обычным человеком. Не девочкой из богатой семьи, обязанной вести себя подобающе своему статусу.

И мне удивительно это нравится.

– Расскажи мне о себе, Каталина.

Прозвучавший вопрос застаёт меня врасплох. Отчего-то мне казалось, что Гай знает меня куда лучше, чем я сама. Повернув к нему голову, я задумчиво спрашиваю:

– А что тебя интересует?

Гай молчит, пристально смотрит мне в глаза несколько секунд, потом опускает взгляд ниже, а затем наконец спрашивает:

– Неужели я действительно первый парень, с которым ты сходила на свидание?

Я отвечаю честно:

– Да. Первый.

– Как так получилось?

– Тебе действительно интересно узнать?

Он молча кивает и садится в удобную позу, готовый внимательно меня слушать.

– Ну, моя семья придерживается строгих правил. Испокон веков Норвуды отличались своей аристократичностью, влиятельностью, успехом и… в общем, следованием некоторым правилам, которые обязывают женщин оставаться целомудренными до свадьбы.

– Вы никогда не занимаетесь сексом с мужчинами до брака? – спрашивает Гай. – Неужели ваши семьи настолько суровы в ограничениях?

Я стараюсь скрыть то, как смутилась его неожиданным вопросом и прозвучавшим «запретным» словом.

– Что значит суровы? – спрашиваю я. – Мы просто…

– Вы религиозны? Подобное отношение к сексу до брака у вас по религиозным причинам?

– Моя мама – испанка. Она католичка, в детстве ходила с моей бабушкой в церковь. Часто ходит и по сей день. А папа… С папой мы особо никогда не говорили и не говорим о религии. Мы разве что только верим в Бога, но не посвящаем Библии жизнь.

Он усмехается. Опускает взгляд, отворачивается от меня с таким видом, словно перед ним сидит неразумный ребёнок, с которым нечего и говорить.

– Твоя семья просто боится того, что ты станешь взрослой, – наконец выдвигает он своё предположение. Взгляд снова холоден. – Они не хотят выпускать из своих рук маленькую девочку, которую вырастили. Вот и вся причина того, почему они так стараются держать тебя под контролем.

– Держать меня под контролем? Как это связано с целомудрием?