— Конечно. Ты способна на большее. А имея такую власть, как сейчас, ты можешь перевернуть мир вверх-дном.

Мне не совсем хочется доверять таким громким словам, поэтому я выпрямляюсь и решаю задать ей интересующий меня вопрос:

— Почему ты сейчас сидишь со мной и выдвигаешь эти речи? Разве не было такого, что ты меня недолюбливала?

Хизер усмехается:

— Не говори глупостей, Лина. Ты мне всегда нравилась. Я видела, что у тебя есть характер, и что тебя будет крайне сложно сломать. Ты всё ещё не сломлена, я вижу это прямо сейчас. Может быть, ты станешь спасением для всех нас.

Я отворачиваюсь и гляжу на просторное тёмное небо, вдыхаю свежий воздух, наблюдаю с верхушки холма на маленькие огоньки ночного Сиэтла и слышу слова в собственной голове: я, по крайней мере, постараюсь стать им...

* * *

Всю ночь после возвращения домой до самого утра мне снится то, что не должно мне сниться.

Мне снится Гай.

Проснувшись утром, я нехотя и желая одновременно вспоминаю всё до мельчайших деталей, потому что сон был слишком ярким. Сперва мне подумалось, не наяву ли это всё было.

— Ты говорил, что спасаешь меня, потому что считаешь своей собственностью, — произнесла я во сне.

Я стояла в полном мраке.

Гай стоял возле дверного проёма. Темнота окутала незнакомую мне комнату, но его фигура была слишком отчётливо видна, словно его освещал свет из прожекторов. На нём сидела чёрная распахнутая рубашка, на глаза бросался его твёрдый пресс, кубики, крепкая грудь и, конечно же, немногочисленные татуировки.

— Ты и есть моя собственность, — сказал он грубым басом, отразившимся от стен.

И я вдруг возникла на шёлковой постели, а мои руки были связаны над моей головой прочными верёвками. На мне сидела ночнушка из очень тонкой полупрозрачной ткани бордового цвета, и под ней не было никакого белья. Соски выделялись слишком отчётливо, чтобы Гай их не видел, не было на мне и трусиков, поэтому ткань ночнушки не скрывала ничего из того, что находилось у меня внизу.

Сердце затрепетало от ужаса.

— Ты думала, что можешь бежать, сломя голову? — спросил Гай, сделав шаг вперёд.

Я не могла ничего ответить. Язык меня не слушался, у меня не получалось даже губы разжать, чтобы выдать хоть какое-нибудь слово.

— Не можешь бежать, — кивнул Гай. А на губах впервые появилась усмешка.

Он словно испарился на том самом месте, где находился, и возник вдруг прямо надо мной. Я округлила глаза и задёргалась на кровати. Его руки схватили меня за талию и сильно сжали мне кожу. Я стиснула зубы от боли.

— И не сбежишь, — снова заговорил он. — Я не дам. Я твой хозяин. Не забывай.

Гай приподнял мою ночнушку до самой груди, и теперь я лежала перед ним обнажённая. Он провёл рукой по левой груди, потом по правой, словно рисуя на моей коже знак бесконечности, потом прильнул губами между ними, а его волосы щекотали мне шею. Гай опустился ниже, достигая рёбер, потом поцеловал мой живот. Он приподнял меня, запуская руки под мои бёдра, сжимая и гладя кожу на спине. Мои ноги оказались приподнятыми и согнутыми в коленях.

— Никуда ты не сбежишь, глупая девочка, — усмехнулся он, видя, в каком ужасе у меня исказилось лицо. — Не сможешь. Будешь со мной. Вечно.

Я хотела кричать, но голос меня не слушался.

Я хотела пошевелиться, но он с силой прижал меня к кровати, а мои руки по-прежнему были связаны.

Я была беззащитна.

Гай опустился к моему лобку, прижал к нему губы, и я едва не задохнулась от наплыва горячих чувств, оставаясь в испуге от происходящего.

— Ты моя вещь, — выдохнул он в мою промежность. Я ощутила горячее дыхание на самой чувствительной зоне всего своего тела. — И я не отдам тебя кому-либо другому. И себе ты тоже не будешь принадлежать.

Из моих глаз брызнули слёзы. Они ручьями стекали по моим щекам вниз, пропитывая собой постель. Но плач выдавался беззвучным, потому что у меня по-прежнему не было голоса.

Он не вырвался даже тогда, как язык Гая скользнул по клитору. Я выгибала спину, пыталась увернуться, оттолкнуть его, исчезнуть... но я всё была вынуждена лежать смирно, потому что чем больше я двигалась, тем сильнее он стискивал пальцы на моей талии, угрожая сломать рёбра.

— Ты моя вещь! — крикнул он, покусывая кожу на внутренней части моего бедра. — Ты моя чёртова вещь, и ты ничего не сможешь с этим поделать! Даже если попытаешься сбежать от меня! Ты ею останешься!

А потом картина сменилась. Стены возвысились, а потом их залило кровью. Она вытекала с потолка, образуя целые водопады, я чувствовала её и на своём теле. Пол превратился в озеро из бордовой жидкости. А когда Гай поднял голову, кровь стекала и с его подбородка.

Наконец я смогла закричать во всё горло. И именно от этого крика я и проснулась.