Папа пытался уберечь меня от всего этого тёмного мира, а он, наоборот – втянул меня в него. Глубоко и безвозвратно. Из-за мести. Я должна его ненавидеть. Я должна себе это внушить, даже если сердце мне отказывает.

Но этот сон с ним тревожит меня. Потому что он пугающе реалистичный.

Я убегаю от тёмного пятна, которое гонится за мной. Сперва мне кажется, что оно символизирует как раз его, но едва чья-то тёмная рука касается моего плеча, как я стукаюсь о мужскую грудь, возникшую у меня на пути. Это он. Смотрит на меня сверху вниз как-то высокомерно, холодно, безразлично. В его ярких зелёных глазах нет ни намёка на присущую ему нежность в отношении меня. Он смотрит свысока, как на грязь под своими идеально начищенными туфлями. С отвращением. С ненавистью.

– Помоги мне, – молю его я, цепляясь руками за чёрную рубашку. Он не шевелится. – Пожалуйста…

Из глаз у меня текут слёзы. Я по-настоящему напугана и умоляю его о помощи. Я в ужасе. А он не делает ничего. Он абсолютно безразличен ко мне. Словно я – мусор, мешающий ему пройти дальше. Надоедливое насекомое, которое хочется прихлопнуть.

И тогда тьма за моей спиной сгущается. Она набирается силы, обретает физическое тело и больно хватает меня за плечо, резко дёргая назад. Отцепляя меня от него — по-прежнему бездушного и глухого к моим мольбам. И я с криком умираю, стиснутая этой тьмой. Разорванная ею на части.

Этот сон тяготит, вгоняет меня в ещё большую панику.

Не знаю, кричала ли я во сне, но подъём даётся мне тяжело. Я встаю с кровати вся в холодном поту, с бешено бьющимся сердцем и с горечью в глотке, словно кто-то рвал мне горло когтями. Но Сара не забегает в мою комнату, чтобы проверить, что стряслось. Поэтому я решаю, что никаких звуков не издавала.

Но вот Сара со своим парнем этой ночью шумят ещё как. Стена почти ничего не заглушает.

– Твою мать… – шепчу я, когда понимаю, что именно слышу.

А потом начинаю завидовать глухим, чуть позже – мёртвым. Лучше уж быть одной из них, чем слышать тётины стоны за стенкой. Это отвратительно. Всё равно что слышать, как трахаются родители. Мне приходится закрыть голову подушкой и что-то мычать себе под нос, чтобы ничего не слышать. Но когда это не помогает, я решаю спуститься на кухню, чтобы немного восстановить психику от полученной травмы.

Я хватаю стакан, подставляю его под кран и набираю холодную воду. Мне срочно нужно отсюда выбираться. Слушать в деталях звуки секса своей тёти не входило в мои планы. А я подозреваю, это будет не единичный случай. Худшее, что может случиться, – Сара окажется нимфоманкой, которая именно по этой причине выбрала себе в любовники молодого и как бы… ненасытного в этом плане парня.

Из панорамных окон отлично виден весь Лас-Вегас с его бесконечными разноцветными огнями и диким шумом. Кажется, жители этого города никогда не спят. Я приоткрываю окно, чтобы впустить свежий воздух, и вдыхаю его в лёгкие, помогая себе забыть о произошедшем и о звуках в том числе.

– Оп, доброй ночи, – раздаётся неожиданно голос за спиной, и я с диким неудовольствием поворачиваюсь. – Чего не спится?

Парень тёти спускается по лестнице. Он совсем не стесняется того, что на нём одни красные боксеры, в которых у него выпирает член.

– Хотела переждать, пока вы закончите своё спаривание, – отвечаю я.

Он молчит какое-то время, словно не понимает, о чём я. Но позже его губы растягиваются в ухмылке.

– Что, завидно?

– В данном случае завидую только глухим.

– Брось. Секс – естественная и приятная штука.

Не собираюсь даже заикаться о том, что, когда этим занимается родственник прямо за стеной, это неприятная ситуация для ушей, потому что сомневаюсь, что у этого придурка вообще есть какие-то моральные устои.

– Пока, – отрезаю я, дав понять, что не собираюсь с ним говорить дальше.

Опустошив стакан, я кладу его на «островок» и иду в сторону лестницы.

– Ты похожа на девочку, у которой много тайн, – ехидно замечает парень, заградив мне путь рукой.

Я останавливаюсь.

– Даже если так, тебя это никак не касается.

– Ты так внезапно появилась. – Ему доставляет неимоверное удовольствие стоять передо мной в одних трусах, с обнажённым торсом. По лицу видно. Для него это явно заманчивая возможность похвастаться своим телом. Ещё я успеваю заметить, что у него проколоты оба соска.

– Сара даже ни разу не упоминала, что у неё есть племяшка.

– Логично, ведь мы не поддерживали с ней связь уже довольно давно.

– Почему?

Закатив глаза, я бросаю:

– А это уже не твоё дело.

– Я не могу узнать хоть немного о семье моей девушки?

– Узнай у неё сам.

Я пытаюсь обойти его, чтобы подняться в свою временную комнату, как вдруг он делает шаг вперёд, заставляя меня отшатнуться.