– Ну, я никогда не думала о Рио… в таком ключе, – призналась она, слегка покраснев. – Я ведь плохо его знаю. Мы редко пересекаемся с ним в универе. Но сейчас, когда ты спросила… Знаешь, он очень внимательный и всегда готов помочь. И он… очень милый, когда смеётся.

Моё сердце слегка дрогнуло. Означало ли это, что шанс есть?

– И что это значит? – спросила я, стараясь скрыть своё облегчение.

– Это значит, – Фелисити немного подумала, – что я готова дать ему шанс. Но я не могу обещать, что что-то получится. Мне нужно время, чтобы узнать его лучше.

Я выдохнула. Не идеально, но достаточно хорошо. Рио не будет раздавлен, у него появится возможность проявить себя.

– Я рада это слышать, – сказала я с улыбкой. – Думаю, Рио будет очень рад.

– Только, пожалуйста, не говори ему, что я тебе об этом сказала, – попросила Фелисити. – Я хочу сама ему об этом рассказать, когда буду готова.

– Обещаю. Твой секрет в безопасности.

Фелисити выдохнула с облегчением и благодарно посмотрела на меня.

– Спасибо. Ты всегда знаешь, что сказать.

– Просто не хочу, чтобы кто-то сделал ему больно. Это очень неприятное чувство… И ты можешь понять меня, как бы странно это не прозвучало.

Она нахмурилась, а я просто прошла мимо неё дальше по коридору, не желая, чтобы она задавала лишние вопросы.

Всё равно я на них не отвечу.

Спустившись в холл, я нашла профессора Бьёрна и подошла к нему, чтобы наконец озвучить просьбу. Он болтал с Олафом, но мне было невтерпёж, так что, откинув все сомнения, я направилась прямиком к ним, прочистила горло и сходу начала:

– Профессор, можно вас на минутку?

Он обернулся, лицо озарила улыбка:

– Конечно, мисс Льдова. Что такое?

– Я бы всё-таки хотела, чтобы вы нашли мне другой номер.

Бьёрн нахмурился.

– Но разве не вы сказали мне совсем недавно, что вас всё устраивает, и вы не хотите ничего менять?

Я еле сдержала в себе вырывающееся наружу раздражение и спокойно продолжила:

– Тогда не хотела, а сейчас хочу.

Олаф решил присоединиться к беседе:

– Это так уж необходимо?

– Ну раз я прошу, значит да, – немного грубо выдала я.

Мужчина аж неловко прокашлялся. Профессор извинился перед ним, положил руку мне на плечо и решил отойти в сторонку, чтобы поговорить наедине, видимо. Хотя я не понимала – что тут вообще можно обсуждать.

– Я полагаю, всё из-за мистера Муди, – выдал он очевиднейший факт.

– Да. Я не хочу больше находиться с ним в одной комнате.

– Рискну спросить: он ведёт себя неподобающе с вами?

Он имел ввиду именно то, о чём я подумала в первую же секунду. «Он пристаёт к тебе?». Я могла бы ляпнуть, мол, да, он пристаёт и даже лезет ко мне под одежду. Естественно, за такое профессор тут же расселил бы нас и отчитал Эйса.

Но ему и без того хватало проблем с его расстройством. Я решила не поступать настолько уж подло. Ведь это была бы клевета.

– Нет, – с трудом выдавила я.

– В чём тогда дело? Понимаете, мы не можем просто так перераспределять номера по первому требованию. – Он вздохнул, почёсывая подбородок. – Сейчас высокий сезон, бронирования делались за месяцы вперёд. Я уже обсуждал этот момент с мистером Баккером, – Бьёрн указал на Олафа, – и мне стало известно, что единственные свободные места – это двухместный номер, предназначенный для прибывающей завтра пары из Италии.

Я нахмурилась. Меня загнали в какую-то ловушку, из которой нет выхода.

– Неужели у вас нет резервных номеров на случай непредвиденных обстоятельств? – спросила я.

– Есть, – ответил Олаф. – Но они предусмотрены для экстренных случаев, связанных со здоровьем. Если кому-то становится плохо, или, скажем, требуется карантин… Переселение из-за личной неприязни, к сожалению, не входит в эти обстоятельства.

Я почувствовала, как во мне поднимается волна отчаяния. Это было нечестно. Почему я должна страдать из-за чьих-то проблем?

– Но я не могу находиться с ним рядом, – повторила я, сжимая кулаки. – Это просто невозможно.

Профессор посмотрел на меня с сочувствием.

– У нас нет других вариантов. Пожалуйста, постарайтесь быть терпеливой. Может быть, вам просто нужно время, чтобы привыкнуть друг к другу.

– Привыкнуть? Я не привыкла к нему за год. Вряд ли несколько дней что-то изменят.

Профессор вздохнул:

– Мисс Льдова, я понимаю ваше разочарование. Но сейчас я не могу вам помочь. Извините.

Да уж. Простыми извинениями тут не обойтись.

Я развернулась, не сказав больше ни слова, и пошла прочь. Злая и ощущающая себя побеждённой. Меня будто заперли в клетке со зверем, который ждёт подходящего момента, когда сможет прокусить мне шею, и я сдохну, истекая кровью.