Но гнев переплетался с чем-то другим, более глубоким. С пониманием. Я видела в его глазах не только боль, но и страх. Страх быть отвергнутым. И эта уязвимость, которую он наконец мне открыл, разрывала меня на части.

Потому что, как оказалось, за ней скрывалась вовсе не ненависть. И осознание этого факта вместо облегчения наполняло меня странной тревогой.

Что теперь? Куда дальше?

– Хватит сидеть! – воскликнула Фелисити. – Нам надо идти!

Она выглядела как наивный ребёнок, который ничего не замечал вокруг. Неужели она в самом деле не поняла, что произошло вчера ночью? Действительно ничего не слышала? В воздухе тогда висело такое напряжение, что я даже забыла, что она была в одной с нами пещере. А теперь мне даже непонятно, должна ли я стесняться от мыслей, что Фелисити могла расслышать нашу беседу с Эйсом, или же я должна наплевать на это и подумать о вещах гораздо более важных?

Так странно.

Три года назад, когда Эйс высмеял моё признание в любви на глазах у всей школы, мне казалось, что теперь он навечно мёртв для меня. Это было такое унижение, такое отвратительное чувство… Он смеялся надо мной, а его тогдашние школьные друзья поддержали его. А потом, когда я сбежала оттуда, на меня ещё долгое время указывали пальцем, вспоминая о том случае. Я стала местным шутом. И ненавидела Эйса Муди не столько за то, что он отверг мои чувства, сколько за то, что так опозорил меня, окунув в грязь.

Мы перестали общаться так же резко, как и начали.

А когда я закончила школу и поступила в университет, то по ошибке решила, что моим кошмарам, о которых не знали даже Анжелика и папа, пришёл конец.

Но я встретила Эйса снова.

Он поступил в тот же универ, и мне поплохело. Но деваться уже было некуда. MSU оказался единственным моим вариантом на нормальную учёбу. Были бы у нас деньги, возможно, тогда я бы и сменила место, но, увы, таких привилегий я никогда не имела.

Поэтому пришлось защищаться.

Я стала «кусаться». На любое его поведение отвечала агрессией, потому что боялась. Я стала дикой собакой, которую однажды сильно ранили, и теперь она не подпускала к себе людей. А Эйс отлично справлялся со своей ролью самовлюблённого кретина.

Так всё и продолжалось.

Мне никогда бы не пришло в голову, что защищалась не я одна. Что он делал тоже самое. Своими колкостями, своими попытками меня задеть. Не желая этого искренне, но вынужденно.

– Лана? – окликнула меня Фелисити. – Всё нормально? Я что-то пропустила опять?

Я спустилась на землю, и все размышления улетучились. Взглянула на Эйса, который уже погасил огонь, отлично согревавший нас всю ночь, и протягивал мне мою шапку.

– Не забудь её надеть, – сказал он.

Мы вели себя так, как будто ничего и не было. И эта странная, натянутая нормальность казалась ещё более неловкой, чем откровенный разговор.

– Спасибо, – кивнула я, забрав шапку с его рук и натягивая её себе на голову. Пальцы слегка дрожали, и я надеялась, что он этого не заметил. – Нет, ты ничего не пропустила, – добавила я, обращаясь к Фелисити. Не хватало мне лишних вопросов.

Она стояла у выхода, одетая и готовая выдвигаться в путь. Гналась за хорошими баллами больше, чем мы. Мне же как будто уже было плевать на них. Они казались такими ничтожными, такими бессмысленными по сравнению с тем, что произошло между мной и Эйсом.

Наконец мы по очереди вышли из пещеры.

Раннее утро в горах было прохладным и ясным. Воздух, чистый и свежий, приятно холодил лёгкие. Солнце только-только начинало подниматься над верхушками деревьев, окрашивая небо в розовые и золотистые оттенки. Вокруг нас простирался всё тот же бескрайний лес, окутанный лёгкой дымкой тумана. Красота природы, обычно не вызывавшая во мне особенного восторга, сейчас воспринималась ещё более отстранённо. Все мои мысли были заняты Эйсом. Я ловила себя на том, что постоянно смотрю на него, стараясь уловить в его взгляде хоть какой-то намёк на то, что произошло между нами. Но он был непроницаем. Его лицо ничего не выражало. И от этого неведение становилось ещё более мучительным.

Не знаю, чего я ждала. Он извинился, объяснился, почему так поступил. Чего я ещё ждала? Чего мне ещё не хватало?

Мы с Фелисити шли молча, следуя за Эйсом, который уверенно прокладывал путь сквозь заснеженный лес. Он постоянно поглядывал на карту. Фелисити, не обращая внимания на холод, энергично продвигалась вперёд. А вот я шла, словно лунатик, механически переставляя ноги.

Между нами с Эйсом по-прежнему висела тяжёлая тишина. Но при этом каждый хруст снега, каждый вздох казался слишком громким. Я искоса поглядывала на него. На его тёмных волосах и ресницах блестели мелкие кристаллики инея. Он казался таким далёким, таким недоступным, и от этого сердце у меня в груди сжималось.

Представляю, как мой рассказ воспримет Рио. Ну зато я убедилась в том, что Фелисити совершенно больше не заинтересована в Эйсе.