– Всё, довольно! – Керан потирает переносицу. – Нура, ты ведь понимаешь, что я не могу дать тебе одежду Охотницы?

Не люблю, когда он зовёт меня Нура. Люблю, когда из его уст выбирается прозвище «прелесть». Люблю, когда…

– Но я попытаюсь её достать.

Словно только очнувшись и часто моргая, я переспрашиваю:

– А? Что?

– Я постараюсь достать одежду Охотницы. Придётся обойти правила.

– Нет, – отрицательно качаю головой я. – Не нужно. Это ведь строго запрещено. Тебя ведь могут исключить из Ордена Когтей на долгие Луны.

– Я могу пойти на риск, если тебе это нужно.

Звучит более чем благородно, но я ни за что не приму жест, который в какой-то степени может навредить Керану. Никогда.

– Я смешаюсь с толпой. Никто из каильтцев не догадается о том, кто я. Правда. – Задумавшись на миг, я добавляю: – Если хочешь мне услужить, достань обычное платье. Обычное в рамках Каильты.

– Обычное платье? – Белая бровь Керана в отличие от чёрной приподнимаются в удивлении. А потом губы кривятся в усмешке. – Ты ведь не любишь такое носить, прелесть.

Ах, прелесть вернулась…

Не подавая никакого вида, пожимаю плечами, отвечая:

– Некоторые ситуации вынуждают принимать крайние меры.

Тогда он кивает в ответ и глядит на подходящего Микаэля. А я от раздражения хмурюсь. Надо же, испортить настроение одним лишь своим присутствием.

– Что нам делать, Керан? – спрашивает Змей. Его рыжие волосы скрыты под чёрным капюшоном. – Я имею ввиду, с этими двумя?

– Эй, не тычь в нас своими грязными пальцами, придурок, – бросает Мистлок.

Керан вместо очередных слов просто отводит Микаэля подальше, начиная давать ему свои задания и приказы, и я даже делаю вид, что не заметила гневно сверкнувших глаз Змея.

А потом в плечо меня снова тычет Мистлок:

– Вот как сдержаться и не выдать всё, что я о нём знаю?

Не поняв, к чему он клонит, я поворачиваюсь к нему:

– В смысле?

Парень хитро ухмыляется, а потом со смешком говорит:

– Вот ты в курсе, что мой весь такой холодный и отчуждённый братец подарил на днях Нить Сердец девушке? Точно не знаю, кому, но точно знаю, что подарил.

У меня всё нутро скрючивается при услышанных словах, а голова едва отрицает возможность упасть в обморок.

Обиталище вора

Зачем-то я оглядываюсь по сторонам, словно меня вот-вот уличат в преступлении, а затем всё внимание переключаю на Мистлока. Взгляд зелёных глаз очень хитёр, даже хитрее, чем обычно.

– Да? – Я разыгрываю такой тон, будто совсем не взбудоражена. – И кому же он её подарил? Хотя бы есть предположения?

Тебе, говорит мне мой внутренний голос. Та частичка меня, что так желает, чтобы это оказалось чистейшей правдой. Но я всё равно слушаю.

Ну не может же быть такого совпадения, верно же?

Но Мистлок не успевает ответить. К нам подходит Эфра.

– Нура, не показывайся на глаза каильтцев! – шипит она. – Твой вид выдаёт твоё отвратительное поведение!

– И как же он меня выдаёт? – зло кошусь на неё я. – И что такого случится, если меня вдруг увидят?

– Будет подорвана репутация Ордена Когтей. Разве ты этого сама не понимаешь? На карете в Каильту из Сальшана прибыла какая-то девчонка, которая не является Охотницей. Как это звучит со стороны?

Я не на шутку гневаюсь. Устала выслушивать оскорбления, которые бросают мне в лицо члены элиты.

– Плевать, как это будет выглядеть. Я сумею, если что, показать себя как надо.

Эфра скрещивает на груди руки и смотрит на меня сверху вниз. Взгляд жёлтых глаз мрачен, золотые кольца на шее блестят. Она смотрит на Мистлока, потом снова возвращается ко мне.

– Если вы оба что-то учудите, я буду обязана отправить вас обратно… А сейчас, Мистлок, тебе письмо от Сирины.

Ох, мой друг с места так и подскочил при услышанном имени своей возлюбленной. Глаза заулыбались, засветились.

– А как она…

– Ей сообщил Хилларк, – опережает его вопрос Львица. – Все уже в Сальшане в курсе твоей незапланированной поездки.

– Он тоже здесь? – спрашиваю я.

Эфра переводит на меня взгляд очень недовольно и медленно. Сжимает зубы.

– Да. Хилларк тоже здесь.

Мне становится тошно от одной лишь мысли, что парень, давно испытывающий ко мне симпатию, в одном со мной городе, и мы можем как-то столкнуться с ним. Досада.

– Идём, Мистлок, – торопит Эфра. – Живее, пока я свободна.

– Ещё увидимся, тупица, – шепчет мне друг. – Я пошёл писать письмо своей невесте.