— Отпустят, говоришь? — прошипел рядом с его ухом. — Ты думаешь, все дело в этих гребаных бумажках? — сжал ещё туже цепь, наслаждаясь хрипами, доносящимися из его груди. — Открою вам тайну, голубки, того, кто начал весь этот цирк, больше нет! — рассмеялся, вспоминая, как ломал Павлу кости. — Поэтому о бумагах можете забыть.

Губы мужа лживой суки начали синеть. Я ослабил давление цепи, намереваясь не повторить ошибку, совершенную с Павлом и растянуть пытку.

Всхлипывания сучки превратились в подвывания. Кусок де*ма, за который она вышла замуж, безвольно повис на цепях, прокашливаясь.

Я отошел на шаг, переводя взгляд с одного на другого.

— Какая трогательная картина. Настоящая семейная идиллия. Жена поддерживает мужа и в горести, и, как там дальше, в радости? — рявкнул я на них. Игнорируя её, снова подошел к её мужу.

— Не хочешь рассказать о вашей радости? Ммм? — снова затянул цепь на его шее, заставляя его думать быстрее. Он начал хрипеть. Отпустил цепь, выжидая.

— Ну так как с рассказом? Я уже услышал версию твоей жены о вашей ночи любви. Давай, муж, теперь твоя очередь! — ударил его в живот.

Из его рта брызнула кровь, заливая пол.

— Я все скажу. Всё. Только не бей, — хрипло заговорил он.

— Ну! — эхо моего крика отскакивало от стен.

— Мы обвенчались… — начала издалека этот придурок.

— Эту часть можешь опустить. Как тебе было трахать её, а? — подскочил к цепям, удерживающим его, и потянул за них, отрывая его с пола и натягивая цепь на его шее.

— Я её не трахал, — снова зашипел он. Я натянул цепь ещё сильнее, не веря ни единому слову.

— Правду, ничтожество! Я жду только правду!

— Это правда. Мы занимались любовью.

—Подробности, ублюдок! Каждую маленькую деталь! — воображение играло со мной злую шутку, показывая все то, что они вытворяли в постели. Меня начало лихорадить.

— О какой любви ты говоришь! Ты взял меня насильно! — пронзила криком подвал его подстилка.

Сейчас любой исходящий от нее звук, острее, чем нож, резал меня изнутри.

— О какой? Вы с отцом распорядились мной, как вещью! Я просила тебя отпустить меня. Скажи сейчас всю правду, Майкл! Скажи!

Этот ублюдок повернул голову к ней, любуясь своей ненаглядной женой.

— Бред! — прохрипел он. — Ей нравилось, то что я с ней делал! Да. Она любит пожестче! Нравилось…ясно?! Она ждала этого дня долгие годы, пока я имел ее другими способами.

Он выплюнул последние слова мне в лицо, усмехаясь.

— Мы…занимались…любовью. Это МОЯ жена!

Механизм был запущен. Я ослабил цепь, хватая его за голову и ударяя об пол. Вырвавшаяся наружу ярость, подстегивала меня разорвать их обоих, немедленно, прекратив эту пытку. Но часть меня, требующая узнать всю правду, растягивала каждый момент собственной агонии.

— Разными способами? Рассказывай всё! — вжал его голову пол, ожидая, когда он наконец заговорит.

Всхлипывания его гребаной жены сменялись поскуливаниями. Мои глаза были прикованы к телу, прижатому к полу. Я знал, что если даже краем глаза увижу лицо это лживой твари, то разорву её без капли жалости.

— Майкл, скажи правду…умоляю тебя, — снова подала свой голос Марина, — просто скажи ему правду.

— Это и есть правда, — этот недоносок по прежнему мог говорить, — я имел тебя…я в своем…праве.

Его хриплые слова, произнесенные так уверено громко, как только мог позволить себе человек в его состоянии, прозвучали, словно вой сирены. Пнул его по ребрам, услышав характерный хруст. Схватил его за шкирку, дергая с пола и обматывая цепь так, чтобы она снова оказалась обмотанной вокруг его шеи, но не душила, пока я не натяну её.

Схватил его ладонь, ломая палец с обручальным кольцом.

— Право действительно было, ублюдок, — прошипел ему прямо в лицо, наслаждаясь его криками. Схватил его за шею, всматриваясь в трусливые глаза.

— Сейчас я буду задавать вопросы, а ты отвечать не раздумывая. За каждое промедление я буду ломать остальные пальцы. Когда закончатся пальцы, перейдём к остальным костям. Ты меня понял, мразь?

Это подобие на особь мужского пола закивало головой.

— Я тебя спросил, ты меня понял? — сломал его мизинец.

— Аааааааа, — раздался его крик. — Да, да, да! — по его щекам покатились слезы.

— Ей нравилось то, что ты с ней делал?

— Да, — крикнул он, смотря мне прямо в глаза.

— Что она говорила тебе в момент, когда ты её трахал? — почувствовал тошноту, представляя их обнаженными, извивающимися в порыве страсти.

— Она… просила ещё и ещё, глубже. Просила не останавливаться.

Шл*ха! Простая шл*ха, притворявшаяся праведницей. Мне было не ясно, как этот кусок дер**а может смотреть мне прямо в глаза, и вот так о ней рассказывать. Стекающая по его роже кровь будила жажду убийства. Но в первую очередь я должен был утолить жажду справедливости.

Переломал следующий палец.

— Ещё хочешь её? — спросил, рассматривая его перекореженное от крика лицо. — Как тебе понравилось больше всего её иметь?

Он продолжал заходиться в крике.