— Ну, же! Отвечай, недоносок! — закричал ему в лицо, встряхнув его как тряпичную куклу.

Его тело уже даже не пыталось бороться. Сейчас он только кричал, и с каждым криком его крики становились сначала просто хриплыми, а затем все тише и тише.

Кровь пульсировала у меня в висках.

— Хочу, она…моя, — прошептал он.

Хруст, и ещё один палец переломлен. Он опустил голову, хрипло крича. Я схватил его за щеки, поймав измученный взгляд.

— Не опускай голову, мразь! Я тебе этого не разрешал.

Отпустил его, в одно мгновение оказываясь за спиной скулящей сучки. Она вся сжалась от моей близости. Я тяжело дышал ей в затылок.

— Значит, твоя? — зарычал, отбрасывая её волосы на плечо. — Хочешь увидеть, чья она на самом деле? — провел пальцами по коже на её шее. Она попыталась сбросить мои пальцы, но я схватил ее крепче, не давая пошевелиться.

— Уже стали противны мои прикосновения? — зашипел, сдерживаясь от того, чтобы не вырезать её сердце и сделать так же больно, как она сделала мне. — Хочешь, чтобы он тебя трогал? — Одним движением разорвал белье на ней, оставив висеть на цепях совершенно обнаженную.

Я видел под своей ладонью тонкую шею, которую мог в любой момент сломать.

— Нет, не хочу, — прошептала она.

— Ты слышал, муж? — рявкнул в сторону второго тела.

Провел рукой по ее спине, вызывая мурашки на молочной коже. Переместил руку на живот. Взял в ладонь грудь, щипая за сосок. Она снова попыталась сбросить мою руку, но я еще крепче схватил ее за шею.

— Не двигайся, дрянь! Раньше ты умоляла о моих прикосновениях, — приблизил губы к ее уху.

— Не так, — спрятала она лицо на своем предплечье, содрогаясь.

Злость новой волной накрыла меня. Встал перед ней, хватая за подбородок.

— Не так? А как? — опустил вторую руку между ее ног, дотрагиваясь до плоти.

Она начала дергаться, громко всхлипывая, держа глаза закрытыми.

— Теперь и посмотреть на меня тошно? — зарычал, сжимая рукой ее щеки. — Смотри, бл***ь!

Она посмотрела на меня взглядом, полным отчаяния и боли. Ей было больно физически, и, кажется, больно за своего мужа. Ненависть к ним обоим, к себе, за то, что попался, как какой-то щенок, затопила мое сознание. Я опустил руку с ее щёк к шее, вторую по-прежнему держа между её ног.

— Сука! Какая же ты жалкая, тварь! — медленно начал сдавливать её шею. — Противны ли тебе мои прикосновения до того, что ты готова расстаться жизнью? — надавил ещё сильнее. — Или ты такая продажная шл*ха, что вытерпишь того, кто тебя противен, в обмен на жизнь? — протолкнул пальцы в её лоно.

По её телу прошла дрожь. Я знал, что это означало раньше. Она всегда дрожала от моих прикосновений, только теперь я уже не понимал, это от удовольствия, или отвращения.

— Лучше убей! — крикнула она.

Я ей противен настолько, что она предпочитает умереть, чем чувствовать мои прикосновения.

— Ты каждый раз мечтала о нём, лежа со мной в постели? Каждый? И стонала ты тоже, представляя его вместо меня? — выдернул пальцы, смотря её прямо в глаза. — Нееет, такого подарка я тебе не сделаю. Ты будешь вымаливать у меня смерть, — прорычал напротив её губ.

Выхватил нож из-за голенища ботинка, поворачиваясь к своей жертве. Лживая тварь напряглась, увидев блеск лезвия в моей руке, но я остановился рядом с её мужем. Резко вонзил нож по самую рукоятку в место рядом с его пахом. Его крик эхом отразился от стен подвала.

— Я сделаю тебе подарок лучше! — зло усмехнулся. — Я позволю тебе наблюдать за смертью любимого мужа! — провернул нож в его ране.

Криков не было. Из его горла вырывались хрипы. Избитое тело натянулось как струна, реагируя на удар ножом. Я вытащил окровавленный метал. Поднес лезвие ко рту, слизывая с него кровь. Металлический вкус растекся по горлу. Поднёс нож к шее ничтожества, добровольно разрушившему свою жизнь, хватая его за волосы и запрокидывая назад его голову.

Повернул лицо к его жене, кайфуя от её страха и слез.

— Хочешь, чтобы я прекратил его мучения? — усмехнулся. Твою мать, что же я был за ничтожеством, бегающим за этой шл**ой!

Она закрыла глаза, продолжая рыдать. Что ж, будем расценивать это как положительный ответ. Провел лезвием, слегка касаясь его кожи, на которой тут же выступили капли крови. Размазал алые капли клинком по его шее.

— Ни один из вас, тварей, не дождется пощады! — закричал, отпуская его голову и вонзая нож ему под ребра. — А ты, тварь, будешь мучиться гораздо дольше и болезненнее, чем тот, ради кого ты вонзила мне нож в спину, — вынул клинок, обходя его и вонзая нож между позвонков.

На удивление его тело ещё было способно реагировать. Живучий слизняк оказался.

Она что-то орала, но я её уже не слышал. Жажда крови, мести и ярость застили мне глаза, и отключили остальные чувства.