Мама кивнула и отвернулась к лобовому стеклу, её лицо было сосредоточенным, и я понял, что вопросов ко мне больше нет. Снова включил музыку. Звук гитар успокаивал, позволял погрузиться в себя, отключиться от реальности и просто быть наедине с мыслями.

— ИГОРЬ! — вдруг резко закричала мама, и я выдернул наушники, вздрагивая от её крика.

Я вскинул глаза и увидел, как машина резко уходит в сторону, отец судорожно дергает руль, но всё уже вышло из-под контроля. В этот момент всё произошло, словно в замедленном кино, где каждая секунда растягивается до бесконечности. Удар.

Оглушительный, сокрушительный удар спереди, будто нас таранил локомотив. В лобовую нам влетела другая машина, словно метеорит, и врезалась с такой силой, что весь мир вокруг взорвался.

Грохот. Хруст. Скрежет металла. Передняя часть машины превратилась в смятый комок железа, воздух наполнился пронзительными звуками ломающегося стекла, которое разлетелось на сотни осколков. Казалось, что всё вокруг трещит и рвется, как бумага. Стеклянные осколки разлетелись повсюду, некоторые поцарапали мне кожу, и я увидел, как окна вылетают наружу, осыпая нас градом.

Мир крутился, вертелся, переворачивался. В ушах гудело, тело словно застыло от шока. Грудь сдавило, как будто что-то невидимое схватило меня и не отпускало. Потом резкий толчок в живот, от которого перехватило дыхание. Всё перевернулось, мелькнуло размытым пятном, и я почувствовал, как темнота навалилась, будто кто-то резко вырубил свет.

Медленно, с усилием, я приоткрыл глаза. Всё вокруг плыло, будто кто-то развёл краски на холсте и размазал их пальцами. Сначала был только яркий, ослепляющий свет, который резал глаза, как лезвие. Я заморгал, пытаясь сфокусироваться, но всё равно видел только размытые силуэты и белый туман. Голова гудела, тяжесть будто давила изнутри, и мне казалось, что мысли вязнут, словно в трясине.

Постепенно очертания стали проявляться, и я начал понимать, где нахожусь. Потолок над головой был незнакомым, белым, с тусклыми лампами, от которых исходил тихий гул. Резкий запах больничной химии бил в нос, вызывал тошноту. Я чувствовал его даже слишком отчётливо, как и всю эту смесь из стерильности, дезинфекторов и чего-то ещё, неприятно сладковатого. Где-то рядом пикали приборы, ритмично, бесконечно, будто монотонная капель дождя. Всё звучало приглушенно, словно я был под водой.

Я попытался поднять руку, но тело казалось тяжелым и чужим, как будто не принадлежало мне. С трудом повернул голову, и мелькнули глаза мониторов, пластиковые трубки, тянущиеся к моей руке. Шум дыхательного аппарата доносился откуда-то сбоку, его хриплый ритм напоминал вздохи старого человека.

Веки снова сомкнулись, и я почувствовал, как паника нарастает внутри. Где я? Что вообще произошло? Пытался вспомнить, но голова была пуста, как чистый лист бумаги. Сердце застучало быстрее, и звук стал более явным, гулким, отбивающим ритм в ушах.

груди начало отпускать, и я заметил, что к руке прикреплена игла от капельницы. Широкие белые простыни, над головой — лампы, и тот самый гул. Больница. Меня окатило волной тревоги, она поднималась от живота к груди, давила на горло, заставляя с трудом глотать.

За дверью слышались приглушённые шаги, голоса, чей-то смешок. Но они казались такими далёкими, словно доносились с другого конца мира. Я попытался заговорить, но из горла вырвался только слабый хрип. Что-то мешало дышать, не хватало воздуха, и лёгкие будто не слушались, будто я забыл, как ими пользоваться.

Тонкий, пронзительный писк вдруг прорезал тишину, заставив меня вздрогнуть. Он нарастал, становился всё громче, и этот звук отозвался неприятным эхом в голове. Через несколько секунд в комнату стремительно ворвался мужчина в белом халате. Его шаги были быстрыми, уверенными, он сразу подошёл к моей кровати и наклонился, заглядывая мне в лицо.

— Так, спокойно, спокойно, — сказал он, его голос был мягким, спокойным, как будто он разговаривал с кем-то, кто вот-вот сорвется на плач. — Ты слышишь меня? Понимаешь, где находишься?

Я попробовал кивнуть, но голова была тяжёлой, и всё, что получилось, это легкое движение. Врач улыбнулся, одними уголками губ, но глаза его оставались настороженными, внимательно следящими за моим лицом.

— Ты долго отдыхал, — продолжил он с лёгкой улыбкой, будто это было что-то обычное, вроде сна после долгого дня. — Сейчас важно не волноваться. Ты в безопасности, рядом с тобой врачи. Всё хорошо.

Я попытался что-то сказать, но из горла вырвался только хриплый звук. Мужчина тут же положил руку мне на плечо, словно предупреждая, чтобы я не напрягался.

— Тише, тише, не пытайся пока говорить, ладно? Ты ослаб, но это нормально. Всё будет постепенно приходить в норму, — его слова звучали обнадеживающе, но я заметил, как он быстро посмотрел на монитор, и его глаза скользнули к аппаратам, которые всё ещё пикали.

Он снова повернулся ко мне, и на этот раз его взгляд был чуть более серьезным.