Как только я открыла глаза, сразу почувствовала себя плохо. Голова кружилась, желудок скрутило болезненным спазмом, а на губах ощущалась горечь. В горле пересохло до такой степени, что проглотить слюну было просто невыносимо больно.

Вокруг маячили лица ребят, размытые и нечеткие, словно во сне. Их губы двигались — открывались и закрывались, но я не могла разобрать слов. Напоминает просмотр фильма без звука.

Пальцы инстинктивно потянулись к шее.

— Адель, ты слышишь меня? — Кажется, этот взволнованный голос принадлежал Еве. — Эй с тобой все в порядке?

— Да… наверное… не знаю — с трудом выдавила я, каждое слово оставляло после себя ощущение жгучего дискомфорта

Горло не просто болело, оно горело, и я была уверена, что увижу в зеркале отпечатки пальцев на нежной коже.

И что это было? Осознание что я могла умереть прямо здесь и сейчас накрыло ледяной волной.

Но… он ведь душил меня, душил с невероятной яростью, тогда почему не убил, какова была его цель?

— Ты помнишь, что случилось? — тихий голос звучал осторожно, как будто Ева опасался испугать меня еще больше.

— Я... я не уверена

— Мы должны вызвать скорую — настаивал Алекс, но я отрицательно покачала головой.

— Нет, пожалуйста, не надо. — Мама… она сразу узнает. Я не хочу, чтобы она волновалась. Ей и так хватает забот.

— Но тебя должны осмотреть.

— Спасибо, я в порядке. Я лучше поеду домой.

Конечно, это ложь. Я совсем не в порядке, но у меня нет никакого желания ехать в больницу.

— Не волнуйтесь, я ее отвезу.

Вскоре я оказалась на заднем сидении машины Алекса. Назвав адрес, устало откинулась назад.

Я сидела, уткнувшись взглядом в собственные колени, и никак не могла решиться заговорить первой. Парень тоже молчал, неотрывно глядя на дорогу.

Он увозил меня все дальше и дальше от того проклятого места, но почему-то я не чувствовала облегчения. Собственные мысли не давали покоя опускаясь на плечи тяжелым грузом.

Каждую секунду, мой мозг напоминал мне о том, что случилась со мной буквально полчаса назад.

И от этих мыслей меня кидало в жар.

Всю дорогу я смотрела в окно, но ничего не видела. Я не обращала внимания на улицы, на дома и на людей снаружи. Даже то, что пошел дождь, я отметила не сразу, где-то на краю сознания, когда по запотевшему окну дробью застучали крупные капли.

Дождь перерос в настоящий ливень.

Машина тормозит, но я осознаю это, только когда парень выходит на улицу и открывает мою дверь.

Шмыгнув носом, я стерла со щеки влажную дорожку. Правда, толку от этого не много — на ее месте тут же появляется другая.

— Тебя провести?

— Нет, не стоит. Дождь. Вернись скорее в машину.

От самого входа за мной тянулась мокрая дорожка. С волос и одежды, наверное, можно было выжать не одно ведро воды.

Пытаясь скрыть слезы, я обнимаю подушку и прячу в ней лицо. Наволочка мигом становится мокрой, но меня это не волнует. Меня вообще больше ничего не волнует. Все, чего я хочу в тот момент — навсегда остаться в этой комнате, чтобы меня никогда не нашли.

Каждый раз, когда я закрывала глаза, в памяти всплывали картинки сегодняшнего вечера. Я вздрагивала, вспоминая ту маску и руки, сжимающие мою шею с невероятной силой.

Я сразу дотронулась кончиками пальцев до шеи, она до сих пор болела.

Спала ли я той ночью? Сложно сказать. Кажется, я проплакала до самого утра.

Я подошла к зеркалу и взглянула на свою шею, которая так и продолжала болеть.

Вздрогнула когда заметила яркие следы на коже, три синяка, три пальца.

Наверное, это и вправду хорошо, что мамы не было дома. Мне не хотелось ее беспокоить, но…

Всё это время я старалась убедить себя, что её счастье важнее всего, что если она счастлива, то и я должна быть счастливой. Но, стоя здесь, одна, задумалась — а есть ли в её идеальной жизни теперь место для меня?

Весь день я провалялась в кровати в наушниках. Почему-то, когда у меня дерьмовое настроение, мне попадаются только унылые песни, но сейчас я этому даже рада. Я бы не смогла слушать что-то веселое, даже если бы захотела.

Когда раздался телефонный звонок, на секунду я подумала, что не хочу отвечать. Мне казалось, что любые новости или разговоры только добавят мне стресса. Но все же тяжело вздохнула и нажала на экран.

— Алло.

— Привет, дорогая. Это я, — мамин голос звучал весело и бодро, как всегда. — Мадриан пригласил нас на ужин сегодня вечером. Ты поедешь с нами, верно?

Я попыталась собрать в кучу остатки своей воли, чтобы отказаться.

— Мам, я думаю, мне стоит остаться дома...

— О, дорогая, ты должна выйти и развеяться! Мадриан так рад будет тебя видеть. И я тоже, конечно.

— Ты не можешь пропустить этот вечер, — мама говорила быстро и настойчиво, не оставляя места для возражений.