А я не отрывал взгляда от НМ13 и чувствовал, как каменеет член и как от желания попробовать ее на вкус, во всех смыслах этого слова, сводит скулы. Ее боль должна быть изысканней, чем у других, ее страх желаннее, а ее красота требует, чтобы ее взломали, вскрыли, прорисовали кровавыми бороздками, расписали шрамами. Это было мгновенное и навязчивое желание, которое пришлось тут же подавить. Нихил может утратить способности, потеряв девственность, и чаша весов в пользу возможности успеха проекта перевешивала желание воспользоваться всем остальным, что я мог получить от смертной, принадлежавшей мне целиком и полностью. Это была моя первая эмоция по отношению к ней. Злость за то, что не могу взять то, что захотел. Впервые отказывая себе ради иных целей.

Смотрел, как она отвечает на вопросы, как при этом подрагивает ее полная нижняя губа, как она опускает взгляд, когда я смотрю на нее, как учащается ее сердцебиение и усиливается запах гладкой, молочной кожи, и не от страха, мать ее, не от страха.

НМ13 пахла самым чистым возбуждением, неприкрытым желанием.

Когда добровольно впустила в свое сознание, меня прострелило током в тысячу вольт. Я видел ее глазами, при этом не разрывая оболочки и преграды, – она показывала сама. Это озадачивало и сбивало с толку. Я привык вламываться в их сознание насильно, причиняя страдания, разрывая покров за покровом, выдергивать то, что они пытались от меня спрятать.

А еще мне нравилось находиться в ней, в ее голове, видеть мир ее восприятием.

Видеть себя ее глазами. Сколько раз за всю свою бесконечную жизнь я видел себя глазами жертв, но никогда таким, каким видела меня она. Я еще не знал этому названия, но со мной что-то творилось. Монстр, чудовище, зверь… так меня называли другие смертные… а она, даже про себя, называла меня Нейлом. Ее голос звучал очень тихо, а я содрогнулся от наслаждения, когда услышал свое имя в ее сознании впервые. Потом это станет для меня персональным наркотиком, запрещенным и ядовитым препаратом, диким кайфом – слышать, как она его произносит. Просто смотреть в ее глаза и понимать, что она видит только меня. И это не раболепное поклонение бесправного раба своему Господину. В огромном зале, наполненном десятками подобных мне, она видела только меня. И от осознания этого крышу сносило напрочь.

Иногда она его шептала, а иногда громко и восторженно кричала. И, черт побери, когда понял, что она делала в этот момент, меня скрутило от бешеного желания услышать вслух, увидеть своими глазами, выбить из нее свое имя оглушительно громко, со стонами. Прощупать, почувствовать еще и еще. Можно лгать словами, но мыслями лгать не научились даже Деусы. Вот эта оборванка, с огромными голубыми глазами, юная, неискушенная, принадлежавшая мне, исступленно ласкала себя, представляя меня. Ее самой желанной и дикой фантазией оказался я.

Не свобода, не слава, не деньги, не еда, а я, мать вашу. Я.

Тот первый раз, когда она проходила тест, я убедился в этом еще раз, и не только я.

И мне понравилось. Слышать, как сильно учащается ее пульс, как концентрируется запах тела, как зашкаливает сердцебиение. Не от страха, а от моей близости.

Тестовый переход мог ее убить. Меня предупредили об этом. Ушла, и я затаился, готовый к сообщению о потере или о том, что нет связи с объектом.

А потом я услышал ее. Это было так чисто, так оглушительно громко. Она кричала мое имя, а по моему телу проходили волны наслаждения. Мне не нужно было ее искать. НМ13 показывала мне, где она, манила, вымащивая своими фантазиями и желаниями дорогу к себе.

Я почувствовал, как ее пальцы переплелись с моими, и утонул в огромных глазах, где не существовало ничего, кроме моего отражения и дикого восторга, что я пришел. Преодолел барьер в доли секунд и сильно сжал ее пальцы. Да! Мать вашу, да! Это оно! Да! У нее получилось. У нас получилось, и маленькая Нихилка искренне улыбается мне, сжимает мою ладонь, льнет ко мне. Та, которую могут покарать смертью за прикосновение к Деусу без спроса, не просто касается, а лихорадочно тянет к себе… Она думает, что это ее фантазия, а у меня перед глазами точки, и меня трясет. Я впервые теряю над собой контроль в жажде почувствовать еще и еще. Слабость. Проклятая слабость. Но мы одни, в никому не известном месте, и рядом со мной слишком большой соблазн, чтобы не уступить ему.

Я ощущаю жар ее упругого тела, и сносит все планки на хрен, и мне до физической боли хочется слизать свое имя с ее губ, вдохнуть его, почувствовать вкус, сожрать не жизнь, а свое имя, которое она всхлипывает, глядя мне в глаза. Зарываюсь в густые волосы пятерней, перебирая пряди, и сам не понимаю, как жадно впиваюсь в ее губы. Начинает лихорадить от вкуса, от прикосновений языка к ее языку. Вгрызаюсь в нежный рот и слышу ее стон… И мои фантазии подбрасывают уже совсем иные картинки, от которых член встает дыбом, каменеет, причиняя физическую боль, тело сводит судорогой от бешеной похоти и навязчивого желания взять. Здесь и сейчас, пометить еще раз. Заявить права обладателя. Но тогда это был бы крах.

Стер ей память. Это лишнее. Попробовал, и хватит. К дьяволу! К такой-то матери!