Каждый год мы отбирали самых лучших, но уже после первых заданий они дохли как мухи или ликвидировались за ненадобностью. И ни одного проводника. Ни одного, кто смог бы преодолеть границы и вывести за собой Деуса. Они либо сгорали при переходе, либо вообще теряли связь с Хозяином. То есть со мной. Время, потраченное впустую, бешеные деньги, уплаченные за каждый новый заказ – и после раскрытия непригодному Нихилу секретной информации нам приходилось его уничтожать.

Со временем проект разросся, и у нас появлялись Нихилы с разными способностями. Запрограммированные роботы, покорно выполняющие любые приказы. Дорогие игрушки. Это было престижно – иметь своего Нихила с теми или иными талантами. Их уничтожали, использовали, трахали, убивали, калечили, продавали, покупали и заказывали новых. Производство было поставлено на широкую ногу и приносило мне доход, помимо ежемесячной выплаты из казны Континента.

Сейчас я понимаю, что сразу заметил ее там, на острове, когда увидел впервые. Потому что она посмела ко мне прикоснуться. Уже тогда посмела пойти против системы, потому что ей так захотелось. Упрямая малышка, дерзкая.

Я слышал свист хлыста и почувствовал запах ее крови после удара. Вспышка дикого голода была моментальной, но я даже не посмотрел на нее, решил, что сделаю это позже. Я еще не понимал, что именно в этот момент все изменится и для меня, и для нее. Это первая реакция на ее запах, потом все станет намного острее.

Шеренги безликих одинаковых кусков мяса. Пронумерованных и более ценных, чем другие смертные, и в тот же момент еще более бесправных. Я заранее знал, кто из них пройдет отбор, а кто нет. Я лично просматривал видеозаписи с опытов, проводимых Фиром, и уже тогда видел пригодных и непригодных. Списки составляли заранее. Из тех, кто прошел первую селекцию, выбирали самых способных и в тот же момент самых бесхребетных, согласных идти на заклание ради Континента и во имя Императора. Это и были идеальные экземпляры, в которых за счет повышения иных возможностей полностью отсутствовали эмоции.

Она была в этих списках. Моя собственность – НМ13. Моя вещь, которую создали по моему заказу. Тринадцатый проект. Проводник. Я не знал, как она выглядит, и мне в принципе было наплевать и на нее в целом, и на ее внешность. Я получал результаты тестов и был ими более чем доволен. Ее показатели превышали таковые у предшественников.

Пока не оказалось, что вещь вышла из-под контроля и совершила то, за что подлежала немедленному уничтожению. Ярость. Она овладевает всегда неожиданно. Когда рушатся надежды и планы. Я помню, как корчились в агонии проклятые охранники, оставившие незапертым блок. Как я наслаждался вкусом их боли и ждал, когда приведут ее, чтобы лично разодрать на части за то, что испортила проект. Помню, как сгреб за волосы с песка и поднял на вытянутой руке.

Я не знаю, что со мной, бл***, произошло в этот момент. Я смотрел в ее голубые глаза и видел, как отражаюсь в расширенных зрачках, а ярость сходила на «нет». Потому что я был поражен тем, что светилось в них. Тогда я не мог объяснить сам себе, что именно, но это недоумение спасло ей жизнь, потому что я не заметил там то, что привык видеть, – в ее глазах не было страха. Она пожирала меня взглядом с наглостью, не присущей Нихилам, и еще… я видел в них восторг.

Чокнутая, упрямая смертная смотрела на меня ТАК, как никто и никогда не смотрел. Я ее взгляд кожей почувствовал, каждой порой. Пальцы разжались, и она шваркнулась на песок. Кивнул своим воинам, чтоб вывозили с острова на личный допрос. Под пытками все боятся, и она испугается… возможно, ее страх и боль будут одними из самых вкусных из всех, что я когда-либо пробовал.

Черт меня раздери, если я в тот момент понимал, насколько изысканным блюдом она окажется для меня, безумно, дико вкусной с ее яркими эмоциями, с ее непосредственностью и наивностью… Да, я привык к смерти, но НМ13 излучала жизнь. Неуправляемая, не такая как другие, резко выделяющаяся из всех.

Она настоящая. Искренняя.

Понятия красоты в моем мире слишком завышены. Деусы обладают идеальной внешностью, как и любые хищники в природе, внешностью, призванной соблазнить добычу. Смертных же сортировали по масти, цвету глаз, росту и весу. Самые красивые пополняли бордели Континента или дорогие «рестораны» для гурманов и ценителей красивой еды, которую можно было и трахать, и жрать. Удовольствие для искушенных – долбиться в покорное идеальное тело и в этот момент впитывать и поглощать воспоминания, эмоции, душу, а возможно, и кровь. Пока жертва, с разодранным сознанием, бьется в агонии боли под тобой, а ты берешь ее и одновременно смотришь на себя и на нее, заливая спермой тело, глотаешь последние вздохи.