— Чтобы когда я вернулся, ты уже поела и переоделась. Я даже предоставил тебе выбор. Любое твое неповиновение — и буду приносить тебе на подносе части тела твоего Армана… Какую из них ты любишь больше: пальцы, язык или его член? Что мне подарить тебе первым? От каких его талантов ты кончала сильнее всего?

С этими словами он ушел.

«Не от каких…чтобы он не делал. Как бы не изощрялся, я даже не становилась влажной…после тебя. Будь ты проклят, но ни один мужчина не вызывал во мне ничего, кроме отвращения»

Я встала с постели и, шатаясь, подошла к зеркалу, оперлась на трельяж и посмотрела на свое отражение. Протянула руку за пакетом с кровью, надкусила и жадными глотками осушила, потом второй, третий, пока насыщение не расползлось горячей магмой по моему телу.

Можно ли ненавидеть так сильно и в тот же момент сходить с ума? Время ни черта не лечит. Моя одержимость к нему такая же бешеная, дикая, извращенно — ненормальная. Вспоминать наше прошлое — это все равно, что снова и снова резать плоть ржавым лезвием, смоченным в вербе. Отчаяние продиралось сквозь маски, сквозь панцири и защиту, сквозь годы забвения. Я повернулась боком, пытаясь разглядеть спину — раны почти затянулись.

Рино появился внезапно, зашёл в спальню и остановился как вкопанный, с шумом втянув в себя воздух.

Мой запах. Он сменил одежду на белую рубашку с распахнутым воротом. Манжеты рубашки завернуты до локтей и я вижу его сильные руки с жгутами вен, со следами от старых шрамов. Пуговицы наполовину расстегнуты. Это больше не зверь, который томился в темнице моего отца. Рино не просто изменился — он совершенно не походил на себя. Налет аристократизма вперемешку с развязной вседозволенностью хозяина жизни. Уверенность в себе. Вот что в нем появилось. Дьявольская уверенность, бешеный животный магнетизм. Смуглая кожа, черные волосы, легкая небритость. У него идеальные черты лица, несмотря на звериную жестокость, хищность, которая проскальзывает даже в повороте головы. Опасный, дикий зверь. Он способен растерзать в любую секунду, мгновение, и это ощущается каждой клеточкой тела, вызывая страх и нечто, не поддающееся определению. На меня накатывала одновременно и ненависть, и сумасшедшее унизительное желание вдохнуть его запах полной грудью. С сумасшедшим наслаждением ощутить, как снова кружится голова, как наливается грудь под его взглядом, как твердеют соски, как покрывается мурашками кожа… Я невольно уставилась на расстегнутую рубашку, на обнаженную мощную шею, на легкую темную поросль и мышцы.

Рино опустил глаза вниз, глядя на ажурный край чулок, который едва прикрывал подол блестящего платья.

Захлопнул дверь и шагнул ко мне:

— Настоящая шлюха. Тебе идёт, Виктория Эйбель.

Отшатнулась от него к стене. Чудовищный маскарад. Переодеть меня в вызывающее платье, чтобы отвешивать унизительные комплименты, после того, как издевался над Арманом.

Я посмотрела на его руки и на секунду мне показалось, что по ним стекает кровь, черными каплями капает на пол, перевела взгляд на его лицо. Его взгляд вспыхнул голодом… Знакомый до боли взгляд. Какую пытку придумал на этот раз? Неужели на сегодня недостаточно? Я вздернула подбородок, после его слов щеки запылали, а внутри снова поднималась волна ненависти. Она сжирала меня, и мне хотелось впиться ему в лицо ногтями.

— Да, шлюха. Если продаюсь тебе, самая настоящая. Наслаждайся.

Расхохотался, откинув голову:

— Думала унизить меня этим? Да, ты — шлюха, которую я купил. И я буду наслаждаться этим. Более того, Викки, иногда буду позволять и тебе получать удовольствие. Иногда…

Провёл костяшками пальцев по моей щеке.

— А помнишь, как ты удовлетворяла меня ротиком в день своего рождения, Викки? В той грязной пристройке возле дома?

Это было неожиданно. Я дернулась назад и сглотнула, когда вдруг увидела, что он закрыл глаза, коснувшись моих губ. Словно сам наслаждался прикосновениями…но, скорее всего, смаковал картинки, которые ему рисовало больное воображение — картинки моей боли и унижения. В горле пересохло, и все тело прострелило волной электрического тока, я почувствовала, как зарождается та самая боль…которую я боялась. Вместе с непрошеным, таким ненужным возбуждением от того, что чувствую его прикосновения. Невольно приоткрыла рот, когда Рино обвел мои губы.

Да… я помнила. Даже скулы свело от того, что почти ощутила его вкус, как наяву. Вспомнила, как стояла на коленях, с растрёпанными волосами и впервые делала то запретное, от чего и сейчас вспыхнули мои щеки. Я даже ментально ощутила прикосновения его пальцев к моим волосам и толчки бедер в глубину моего рта.