— Не хочешь — твоё право… — вонзился в пакет зубами, наверняка, видя, как расширяются зрачки моих глаз. Опустошив пакет, выбросил его на пол. — Но поговорить нам всё — таки придётся.

Склонил голову набок:

— Свою жизнь ты не ценишь, девочка… — он пожал плечами, — честно говоря, даже не ожидал подобного от такой… — замолчал, словно подбирая слова —…как ты. Но как высоко ты ценишь жизни членов своей семьи, Викки?

Внутри все похолодело. Я перевела взгляд с пустого пакета на Рино и мне показалось, что я вижу, как хищно блеснули его глаза. Внутри все свернулось в узел от предчувствия.

— Высоко. Тебе этого не понять.

— Да… Не понять… — холодно улыбнулся и схватил рукой за подбородок. — Мне никогда не понять, зачем таким тварям, как ваша долбаная семейка, играть на публике вселенские любовь и привязанность… — наклонился к моему лицу и оскалился. — Можешь не играть передо мной. Я отлично знаю вашу гнилую семью.

Я засмеялась ему в лицо, а по коже пошли мурашки от страха. Не за себя, а от понимания, на что он способен.

— Какой бы она ни была — ЭТО МОЯ СЕМЬЯ, — отчеканила, нагло глядя в глаза и чувствуя, как постепенно ко мне возвращаются силы.

— Тогда тебе следует быть более сговорчивой, Викки… — взял меня за руку, осторожно поднимая с кровати. — И я готов даже помочь тебе в этом. Пойдём. Хочу кое — что тебе показать.

Прикоснулся ко мне, и я невольно вздрогнула. Неконтролируемая реакция на его прикосновение, мгновенная, даже сердце забилось быстрее. Он потащил меня к двери, и я не сопротивлялась. По темным коридорам, вниз по лестнице. В подвалы. Значит, и это продумано. Я не удивлюсь, если этот психопат полностью скопировал архитектуру и строение нашего дома.

Внизу, в темноте, в нос ударил запах крови и вонь страданий. Иногда ты ощущаешь его кожей, этот запах безысходности тех, кто побывал здесь до тебя. А потом я увидела Армана, прикованного за вывернутые руки к балке над потолком, окровавленного, истерзанного, с жуткими ранами по всему телу. Внутри что — то оборвалось, и я со стоном закрыла глаза.

— Я хочу, чтобы ты приняла мои условия, Виктория. Все и безоговорочно. Иначе, — Рино бросил взгляд в сторону Рассони, — я убью его раньше, чем собирался.

Меня трясло, как в лихорадке, зуб на зуб не попадал. Я смотрела на Армана и внутри все скручивалось в тугой узел жалости и безысходности. От того, что тот понял, где я, и от того, что сейчас страдал вдвойне, наверняка, считая, что я счастлива и что я добровольно пришла к Рино. Мой муж прекрасно помнил все, что было раньше и прекрасно меня знал. Словно в ответ на мои мысли я услышала хриплый голос Армана:

— Викки…зачем? Снова. К этому…подонку. Зачем?

Я проигнорировала Армана и повернулась к Рино.

— На что именно я должна согласиться? Чего ты хочешь, чтобы отпустить Армана?

С ужасом увидела, как Рино взял со стола один из кинжалов и метнул прямо в грудь моего мужа. Ухмыльнулся, услышав его вскрик, я сама вскрикнула, и мне показалось, что этот кинжал был предназначен мне. Как же так, Арман? Как же ты мог попасться? Я же сделала все, чтобы ты избежал мести этого маньяка, который возомнил себя Богом или палачом..

— Ещё одно твое слово без моего разрешения, ублюдок, и я воткну следующий кинжал тебе в глаз.

Рино схватил меня за локоть и прошипел мне в ухо, прекрасно зная, что Арман нас слышит.

— Ты станешь моей официальной любовницей. Не забитой и дрожащей, как сейчас. А довольной своей судьбой и своим мужчиной женщиной. В глазах общества, конечно. Я пока не решил, — оглядел меня с ног до головы, — буду ли я тебя трахать…Учитывая, что то, во что ты превратилась, неспособно возбудить нормального мужчину. НО даже если, — сжал сильнее мою руку, — я и захочу поиметь тебя, ты, Виктория Эйбель, молча раздвинешь передо мной ноги и будешь исправно стонать!

Вся краска бросилась в лицо. Я понимала, что он специально говорит это при Армане, чтобы ломать не только физически, но и морально. Убивать нас обоих. Только убивает он моего мужа, а я давно мёртвая и мне уже не больно. Господи, я так хотела, чтоб он разозлился и прикончил меня, потому что я знала — боль придет. Много боли. Я в ней утону, я буду в ней барахтаться, орать от бессилия, погружаясь в свой самый страшный кошмар — снова видеть и чувствовать Рино. Но я не могла смотреть на мучения того, кто сделал для меня непомерно много в этой жизни. В отличии от этого монстра, который сейчас диктовал мне унизительные условия. Я понимала, что мой отрицательный ответ станет смертным приговором для мужа и Рино хотел услышать этот ответ сейчас. Я медленно повернулась к нему и, чуть прищурившись, сказала: