– Что за чертовщина? Кто тебя освободил?

Дарина прильнула ко мне, прижавшись щекой к груди, и я закрыл глаза, наслаждаясь прикосновением к ней и её запахом… Запахом, которого, чтоб мне сдохнуть, не было.

– Это не важно, Максим. Боже, любимый! – она приподнялась на цыпочки, прижимаясь к моим губам. – Я так рада, что всё это закончилось.

Я ответил на поцелуй, жадно сминая пухлые губы, кусая их до крови, и, стараясь не кривиться, когда понял, что это лишь иллюзия вызванная проклятым наркотиком. А после резко развернул её спиной к себе и толкнул на пол, ставя на четвереньки. Разодрал на ней одежду под истошные крики и слёзные мольбы: «не поступать со мной так». Дёрнул её голову к себе за волосы и процедил:

– Здесь я решаю, с кем и как поступать, Свиридова!

Затем одним движением вошёл в неё, намеренно причиняя боль и развлекая, равнодушно наблюдающего, как меня, прикованного, выгибает от дикой разрядки.

Но Лис, видимо, решил разыграть другую карту. Валерия вдруг развернулась ко мне и окровавленными когтями разодрала мою грудь. Я оттолкнул тварь от себя, скорчившись от адской боли, такой сильной, что, казалось, с меня клочьями слезает кожа, обнажая мышцы, которые выкручивало в страшных судорогах.

И я отрубился.

– Зверь, мать твою, ну и заставил ты нас всех поволноваться! – голос Андрея ворвался в сознание неожиданно. Он подошёл к моей постели и улыбнулся. – Знаешь, чего мне стоило вытащить тебя с того света? Будешь мне должен, Макс.

И я разозлился на себя. Разозлился за то, что вдруг на самом деле безумно захотелось оказаться в особняке Воронова, чтобы, как бы это смешно ни звучало, но почувствовать его заботу о себе. Ещё не так давно я и предположить не мог, что мне так сильно будет не хватать братского плеча рядом. И не только в тяжёлые моменты, но и просто в долгие минуты одиночества.

Мысленно встряхнул себя, напоминая о Лисе, который, наверняка, сейчас с огромным удовольствием ждет когда я расколюсь.

Отвернулся от Андрея, чтобы не видеть столь родного лица и произнёс скучающим тоном:

– Я тебя не просил помогать мне, Воронов. Это была твоя инициатива.

А потом было ещё много-много образов. Столько, что я даже перестал их считать. И кадры с моими детьми, и образы Дарины в постели с Дэном, стоны которых я равнодушно слушал, стиснув зубы и удерживая в памяти ощущение той бешеной радости и облегчения, когда понял, что она никогда мне не изменяла. И как апофеоз – Дарина в образе Свиридовой, прыгающая обнажённой на коленях Лиса.

***

Лис приказал вколоть антидот, наконец и рухнул на кресло. Поднёс дрожащую руку с платком ко лбу и вытер пот. Один из его псов поднёс ему бокал, наполненный вином, и Лис тут же жадно его опустошил. Махнул рукой, давая знак снять палача с колонны.

– Отвести в его комнату. Накормить. Как придёт в себя – проводить ко мне.

Псы вынесли обессиленного Мертвого, а Лис принялся анализировать увиденное. К своему удовольствию, ничего предосудительного он в эмоциях подчинённого не обнаружил.

Лис буквально наслаждался бредом Мертвого той злостью, что испытывал бывший член банды к своему брату Графу. Лис знал, что отношения между братьями никогда не были гладкими, и пусть даже наличие любого чувства – не самая хорошая характеристика для палача, но эта неприязнь была на руку самому генералу. Он уже начинал задумываться о том, что со временем именно Мертвый поможет ему сместить упрямого Воронова и поставить на его место более удобного главаря.

Единственной эмоцией, насторожившей генерала, была любовь, будто огромной волной захлестнувшая прикованного, когда ему мерещелась жена и дети из-за задаваемых и подталкивающих вопросов психиатра, помогавшего проводить допрос. Заинтересовало именно то, что Мертвый будто постарался скинуть с себя эту эмоцию, замаскировав её равнодушием, но у него не получилось. Лис закурил. По большому счёту, любовь к детям – не так страшно. Когда-то, когда сам Лис был всего лишь простым палачом, проводил масштабную зачистку в рядах своих псов. Своеобразную проверку на верность делу и командиру. Именно тогда Лис собственными руками выстрелил в головы своим сыновьям и жене, и принёс их бывшему генералу, тем самым доказав тому безграничную преданность и полное отречение от прошлой жизни. Именно тогда тот и нарёк его Гнилым Лисом. Да, он честно заслужил своё прозвище. А вот Мертвый, оказывается, не совсем ещё мёртв. Но ничего. Пройдёт не так уж много времени, и Мертвый точно так же кинет под ноги своего генерала головы тех, кто пока ещё вызывает в нём совершенно лишние для палача чувства.

Запищал внутренний телефон, и Лис автоматически ответил на звонок.

Когда понял, КТО ему звонит, вздрогнул. Давно его не тревожили настолько сверху.

– Убийцу казнить. Без суда и следствия. Все показания стереть.