Сашка послал Владу уничтожающий взгляд, но тот, казалось не заметил.

— Да, Саш, будь другом, отвези Риту домой.

От Лины не укрылось Сашкино вырождение лица.

— Да, конечно — пойду подгоню машину. Твоя стоянка была занята — сказал он с упреком. — Увидимся в редакции. И ушел, не попрощавшись с Владом. Тот поднялся из-за стола.

— Лина, я подожду тебя на улице.

Как только мужчины ушли, Ритка бросилась к подруге.

— А ну-ка выкладывай, что он тут делает? Он здесь ночевал? — Лина кивнула, и ее щеки зарделись. — Ну ни фига себе? Ты разрешила ему остаться? Я в шоке.

— Я попросила его остаться… — прошептала Лина, зная что Влад слышит каждое их слово.

— Ну, и каков этот красавчик в постели?

— Рита! — Лина с упреком посмотрела на подругу.

— А что Рита? Если он у тебя ночевал, значит ЭТО было.

— Ничего не было.

— Да ладно тебе, от меня можешь не скрывать.

— Не было, я сказала! И точка! Я не буду сейчас об этом говорить!

— Но почему? Нас ведь никто не слышит!

Лина весело засмеялась, как же сильно Рита ошибается. Если бы она знала кто есть Влад, она бы все писала на бумажке.

— Не сейчас.

— Ну и черт с тобой, я тоже теперь буду скрытничать.

— Ритуля, милая, не обижайся, я сейчас волнуюсь, потом поговорим.

— Он тебе нравится?

— Очень. Он мне больше чем нравится. — Щеки Лины опять вспыхнули, а Ритка взвигнула от восторга.

— Я первый раз вижу тебя такой.

— Какой?

— Счастливой. По-моему ты влюбилась.

Лина не могла видеть, как улыбается Влад, щурясь от лучей ослепительного солнца.

17 Глава

1590 год. Россия. Великое Московское государство. Николас вернулся в свою обшарпанную каморку и со злостью пнул табурет ногой. Последняя надежда найти отца исчезла сегодня днем. Все эти пять лет поисков, скитаний, нужды — все пошло прахом. Из города в город, из деревни в деревню, перебирался он, не прекращая поиски. Иногда казалось, вот он близок к цели, теперь хоть что-то узнает. Но снова разочарование и дорога. Парень сел на тюфяк набитый соломой и обхватил голову руками. Куда теперь? Он добрался до Москвы, устроился в хороший дом помощником конюха. К самому Бельскому, знатному боярину. Снова все бросить и мчаться дальше? Как же его утомила эта погоня за призраком. Но он не мог перестать искать. Перед глазами стояло лицо матери, молодое, красивое. Он дал клятву, обещал, и будет искать дальше, даже если на это уйдет еще пять, десять лет. Для Московского княжества наступили тяжелые годы после смерти Ивана Грозного. Смутные времена. Войны, погромы, борьба за власть. За все это время Николас выучил русский язык, нравы и обычаи этой страны. В его речи сохранился легкий акцент и иногда люди принимали его за цыгана, а он не торопился их разубеждать. У Бельских один из самых богатых домов в Москве, Николасу чудом удалось попасть в услужение. Он надеялся, что это последнее его пристанище, ведь след отца вел прямо в Москву. Но словно злой рок преследовал его и мешал выполнить обещание. Николас достал из-за пазухи потрепанное письмо матери и в который раз перечитал его, хотя уже знал наизусть каждое слово.

— Эй, Николай, ну ка займись лошадьми гостей.

Парень спрятал письмо за пазуху и посмотрел на пришедшего. Федор, старший конюх, это он взял Николаса на работу. Пожалел парня. Они познакомились в харчевне, где Ника избили и украли все его жалкие пожитки. Правда Федор так и не поверил, что Ник не цыган, а историю о его скитаниях назвал сказкой. На работу, правда, взял — и на том спасибо.

— По что расселся?! Давай, барин ждут! Граф заморский пожаловали, видный гость…

Николас пошел за Федором, не смел перечить спасителю, а тот всегда и при каждом удобном случае напоминал парню, кому он обязан куском хлеба. У ворот стояла карета инструктированная золотом. Тройка вороных лошадей переминается на длинных стройных ногах. Николай должен распрячь коней, напоить, накормить, почистить. Он обернулся в сторону дома, барин и гость радушно обнимались. Николас присмотрелся к графу — высокий, худой в модной иностранной одежде, явно несметно богат. В этот момент гость обернулся и Николас вздрогнул, лицо графа показалось ему смутно знакомым. Синие глаза скользнули по парню без особого интереса и он прошел в дом.

— Что стал как пень? Работай! — Федор пнул Николаса локтем в бок. — Ишь, рот раззявил! Нечего на хозяев пялиться! Глаза до долу должны быть, как и положено отроку.

— Кто он? Гость этот?

— Тебе-то что? Можно подумать видел его? Откуда тебе, цыганскому отродью, заморских господ знать?

Николас сдержался чтобы не нагрубить и снова спросил.

— Ты же все знаешь, Федор, неужели гостей барина не припоминаешь?