Я в ярости посмотрела ему в глаза:

— Ты убил его только за то что он сделал мне комплимент? Убил человека?…

О, каким же заблуждением было считать, что Ник спустит мне это с рук. Но убить несчастного француза…только за это? Каким же чудовищем нужно быть?

— В моем мире умирают и за меньшую провинность. Умирают все, без исключения. Женщины, способные на предательство умирают еще быстрее.

Он резко впечатал меня в стену. Закружилась голова от его близости и от осознания насколько далеко он может зайти в своей ярости. А меня он способен убить?

— Ты причиняешь мне боль намеренно! Унижаешь и не замечаешь меня. Если все так ужасно, то почему не отпустишь? Если ненавидишь и презираешь, дай мне уйти!

Я больше не могу так!

Наши взгляды скрестились, и на секунду мне показалось, что я достучалась, что в этих холодных глазах мелькнет жалость. Я ошибалась. Как всегда.

— Тебе больно? Что ты знаешь о боли, Марианна? Вот это?

Он взял мою руку и вдруг пригвоздил ее кинжалом к стене. Я закричала, задохнулась от боли, сжимая запястье пальцами, пытаясь выдернуть руку. С ужасом понимая, что это уже не игра, и меня уже никто и ничто не спасет. Я звала его любыми способами, и он пришел. Чтобы наказать и поставить на колени. Пришел, чтобы сломать. Внезапно он выдернул кинжал и кровь фонтаном брызнула ему на лицо и мне на платье. У меня подогнулись колени, но он не дал мне упасть, подхватил за талию и поднес израненную руку к своим губам, зализывая рану.

Я почувствовала головокружение, по телу пробежали разряды тока и дикое возбуждение. Непроизвольно погрузила пальцы в его волосы и закрыла глаза. Я не знаю, как это назвать, но эта боль меня отрезвила и в то же время столкнула в омут утонченного порочного желания позволять ему что угодно, лишь бы прикасался ко мне. Вот так как сейчас. Его пальцы на моей коже, обжигая льдом и пламенем. Болью и нежностью.

Ник поднял голову, и я увидела, как он облизал окровавленные губы, как блеснули острые клыки. В тот же момент он схватил меня за волосы и заставил смотреть в его безумные черные глаза:

— Нравится? Вот так ты поступаешь со мной. Режешь по живому снова и снова. Что ты чувствуешь сейчас? Тебе страшно? Я могу исполосовать все твое тело и залечить твои раны, чтобы нанести их снова. Я могу изуродовать твое лицо до неузнаваемости, чтобы никто не смел на тебя смотреть. Власть сильнейшего безгранична. Моя власть над тобой. Захочу — буду жестоко трахать, а захочу не притронусь и пальцем, а захочу вышвырну к чертовой матери. Но только если Я этого захочу.

Его взгляд мешал окунуться в панику и одновременно погружал во тьму его порочных желаний. Мне было страшно, и в тот же момент я понимала, что я в его власти, мне остается только покориться ему. Сопротивление принесет лишь новую боль.

— Зачем ты мучишь меня, Ник? Отпусти меня, пожалуйста!

— Не сейчас… я хочу тебя, меня возбудил запах твоей крови и ее вкус.

В его руках опять блеснуло лезвие ножа и мое платье ровно через мгновенье сползло к моим ногам, безжалостно порезанное точным взмахом руки. Я попыталась отшатнуться, но он удержал за плечо. Железная хватка, как клещами.

— Когда-то я уже срезал с тебя вещи. Сейчас я могу их срезать вместе с кожей. Не дергайся.

Прежде чем я успела ответить, он швырнул меня на постель.

Я сжала простыни руками, пытаясь отползти, сжаться, спрятаться. Но это бесполезно. Мой палач сорвал с себя рубашку, расстегнул на ходу пряжку ремня и неумолимо приблизился ко мне.

— Не надо, — прошептала жалобно, униженно прикрывая грудь руками. Он засмеялся в ответ.

— У тебя всего два выхода: или я возьму силой, или ты покоришься. Третьего нет и не будет. Или есть…ты присоединишься к французу прямо сейчас. Выбирай, Марианна или я выберу за тебя.

Улыбка исчезла с его лица, и он притянул меня к себе за щиколотки. Я попыталась вырваться, толкая его ногами, цепляясь за простыни, стаскивая их с постели.

— Сопротивляйся…мне нравится. Ты можешь даже закричать. Ты же знаешь, как я люблю, когда кричишь.

О да, я уже поняла, что лишь возбуждаю его своей борьбой и непокорностью. Он как истинный психопат наслаждался моим страхом, слезами и мольбами не трогать. В него словно дьявол вселился. И чем больше я пыталась вырваться, тем сильнее он вдавливал меня в постель.

— Покорись, у тебя нет другого выбора. Я все равно возьму тебя сейчас. Я так хочу, а тебе остается смириться или начать получать удовольствие.

— Ненавижу!

Хотела ударить его по щеке, но он перехватил мою руку и с такой силой сжал запястье, что у меня потемнело перед глазами.

— Ненавидь. Мне это льстит. Когда будешь кончать скажи мне это еще раз.