— Я слышал Берит был ослеплен твоей красотой и разъярен непокорностью. Он поплатился за это, глупец. Тогда я не понимал его, но сейчас…я готов признать — есть от чего потерять голову. Ты прекрасна. Поверь, я знаю толк в красоте. Что ж, раз Мокану ты больше не нужна…

Тонкие пальцы демона скользнули по моей шее к ключицам и я содрогнулась от брезгливого презрения. Он не отнял руку, ладонь легла мне на затылок.

— В нашей семье не рождались брюнеты много тысячелетий. Ты — единственная. Благодаря твоей матери. Такой же красавице. Рабыня, наложница ЕГО самого посмела сбежать с внебрачным сыном.

Я не слушала Асмодея, обернулась и посмотрела на Ника. Он не видел меня, он снова и снова бросался на противников, отражая удары и выпады.

— Абигор твой отец, мой сводный брат. Заноза в нашей заднице, проклятый изменник и предатель, посягнувший на честь семьи.

Я почувствовала как сердце пропустило удары. Что он говорит? Абигор? Кто это? О чем он?

— Ты моя родственница, Марианна. Моя племянница, если быть точным.

Я смотрела ему в глаза и чувствовала как кожа покрывается мурашками.

— Но у демонов приветствуется кровосмешение. Более того — мы женимся только на своих. Никакого вмешательства чужой крови, только наша семья. Твой брат, Габриэль, разве он не рассказал тебе тайну вашего рождения?

Пальцы Асмодея поглаживали мое плечо, а я застыла загипнотизированная его светлыми глазами. До меня еще не доходил смысл сказанных им слов…тайна…отец…мать. Сейчас я думала только оНике и о том, что он жив. Он рядом. Все остальное…Не сейчас. Потом. Я подумаю об этом. Не в этот момент. Я слишком взволнована.

— Что скажешь, княгиня? Ты спрашивала о моих условиях. Вот они — жизнь твоего драгоценного мужа в обмен на возвращение домой, в семью. Не как рабыня, а как жена Верховного Демона.

Он произнес это торжественно, смакую каждое слово.

— Я давно искал себе пару — достойную, сильную с нашей непобедимой кровью и генами. Я подарю тебе могущество, власть — вселенную. Увидел тебя спящей и приходил каждую ночь смотреть на тебя. Мокану недостоин такой красоты. Ногтя на твоем мизинце, взмаха твоих ресниц.

Я не верила, что слышу все это. Бред. Все бред. У меня горячка. Там…внизу Ник. Он жив. Он рядом. В нескольких шагах от меня, а я слушаю этот бред! Ник пришел за мной и пусть эта тварь говорит все что угодно. Он пришел за мной.

Зрачки демона сузились, а радужки стали черными. Он читал мои мысли. Или видел в моих глазах.

— Мокану от тебя отказался. Он даже не сопротивлялся. Его шкура дороже для него чем ты и ваши дети. Уникальные дети, которые могли бы разделить с тобой власть и все почести, быть под крылом самого Асмодея. Неприкосновеность. Богатство. Безнаказанность и возможности.

Мною овладел гнев. Он ослепил меня мгновенно, как вспышка молнии.

— Мои дети? К тебе? К презренной твари у которой все приравнивается к количеству душ проданных за те или иные блага?! Мои дети? Да, ты…ты правда думаешь, что я откажусь от него? После того, как пришла к тебе, рискуя всем?

Пальцы на моем плече стали более грубыми, сжали, и когти впились в мою кожу.

— Ложь! Грязная ложь, ядовитая как и твои сладкие речи, Асмодей. Ник пришел не к тебе! Он пришел за мной! За мной! Он узнал, что я направиласьк тебе и пришел! Понятно?!

Я даже не представляла что говорю? Не понимала какую бурю возродят мои слова, что я сейчас подписываю нам обоим смертный приговор. Но я не могла остановится. Сбросила его лапу со своего плеча.

— Я уже замужем. Я принадлежу Мокану. Я его жена и никто и никогда не разведет нас. А ты жалкий глупец если думаешь, что мой муж испугался. Ты просто идиот и твоя мудрость, это лишь байки трусливых бессмертных. Легенды. Нет ничего, что могло бы остановить Мокану. Ничего, кроме смерти. Он взорвет ваш Ад, он вырвет твое сердце. Ради меня.

В этот момент Асмодей снова расхохотался, только теперь его хохот был зловещим, он эхом пронесся по дому, зазвенел в стеклах и все звуки стихли.

— Неужели? Женщины…сама наивность…романтика…Я докажу тебе насколько ты ошибаешься. Пришел за тобой? Мой лучший Палач? Тот кому обещана безграничная власть над смертью. Зверь? Да за возможность убивать и пить чужую боль он продаст душу дьяволу…точнее мне…уже продал. Вот здесь твой Мокану. В моей ладони, сожму покрепче и раздавлю как букашку. Кровь и боль — это его личный фетиш, его непередаваемый вечный оргазм от агонии и мучений. Он не откажется от этого. Кто хоть раз упивался последними вздохами жертвы, пожирал ее страх и жизнь, никогда не станет прежним. Этот сродни канибализму — попробовав человечины другое мясо уже есть невозможно.

Я смотрела на Асмодея отодвигаясь назад, видя азарт и запал в его черных зрачках. Яркий блеск садистского сумасшествия.