— Только о ней и думал. Каждую гребаную секунду моего ада, каждое мгновение я думал только о ней. А ты спросил, больно ли мне? Кто-то спросил как больно мне? Как я поджариваюсь каждый день, как корчусь в адских муках? Ты спросил? Ты же брат! Ты хоть раз спросил, какого мне? Ты попытался быть братом, а не королем вечно жалеющим себя и распускающим сопли по каждому поводу? Где ты был? Искал правду? Ворошил тлен? Прошлое?

Влад, тяжело дыша, смотрел Нику в глаза, ему хотелось разбить это наглое лицо в кровь, изуродовать, убить его собственными руками.

— Где я был? Читал письма моей жены, как после охренительного траха с тобой она не может тебя забыть. Тебе писала. Да только не отправила ни одно. Вот что я делал. Собирал крошки самоуважения, себя по кусочкам.

Ник разжал пальцы.

— Лина писала мне…?

— Да, дьявол вас обоих раздери, она писала тебе. Все эти годы. Любила тебя, а не меня. И мне тоже больно. Я живой, не каменный. Я все вам простил. Обоим: и тебе, и ей. Но сейчас у меня чувство, что мне вонзили нож в спину снова.

Ник отошел к окну и распахнул его настежь, а потом тихо сказал.

— Если бы любила — то выбрала бы меня. Настоящая любовь не признает фальши и предательства. Сказать «люблю» ничтожно мало. Секс — ничего не значит. Все проходящее и уходящее. Вечна как воздух — верность, преданность, самоотдача. Все это Лина отдала тебе, а не мне. Значит, в ее глазах ты был достойнее меня. Забудь об этих письмах. Похорони вместе с ней. Я в них не верю. Оставь все то, хорошее, что вы дали друг другу.

Влад устало сел в кресло и закрыл лицо руками:

— Какого дьявола ты все это сделал, Ник? Скажи мне. Я имею право знать. Будь честен хоть раз в жизни. Хоть раз скажи правду.

— Зачем? По-моему вам всем понравилось считать меня чудовищем. Не хотелось бы всех разочаровывать.

— На хрен твой сарказм! Засунь его в задницу, Мокану! Правду. Я хочу правду здесь и сейчас. Я хочу понять почему моя дочь там? Хочу понять, какого дьявола я помиловал убийцу своих собратьев, и я надеюсь, у тебя были веские причины. Иначе я выстрелю себе в голову, клянусь.

Ник стал напротив Влада, раздвинув ноги и скрестив руки на груди.

— Я мог бы послать тебя к такой-то матери, но знаешь, мне жаль твой персидский ковер. Асмодей позвал меня еще несколько недель назад. Я получил первое задание — уничтожить охотников. Следующее — уничтожить Черных Львов.

Влад посмотрел на брата, глаза короля сухо блеснули.

— И ты согласился…вот так все просто, да? Предал нас всех? Или это был шанс вернуть все то, что принадлежало по праву?

Ник одним прыжком преодолел расстояние между ними, его глаза горели дьявольским красным огнем, на лице проступила сетка вен, он оскалился:

— Да, мать твою, я струсил. Испугался. Испугался, что Асмодей убьет мою жену, моих детей. Как это происходит с отказниками. И мне было плевать на других. На чужие жизни, семьи, детей. На все плевать. Надо было бы — я бы оставил за собой еще большую гору трупов. Я начал играть в его игры и по его правилам. Ты хочешь знать, что я должен был сделать? Хочешь знать, на что пошел твой трусливый брат и почему? Я расскажу тебе. Не для того чтобы пожалел, или понял, а для того чтобы сказал мне — ты бы смог? Ты, король чтобы сделал ты?

* * *

Когда Ник закончил говорить, Влад был бледнее смерти, он жадно осушил виски из горлышка бутылки и протянул Нику. Тот молча сделал один глоток и, стиснув челюсти, поставил бутылку на стол.

— У меня не было выбора. А ты должен был следить за своей дочерью и не дать ей пойти в это пекло. Она все испортила, понимаешь? Все должно было закончиться, сегодня утром. Она там и Асмодей получил, то что он хотел. Я пойду к нему. Он победил, сукин сын. Он получил нового Палача.

Влад несколько минут молча смотрел на языки пламени:

— Мы вытащим вас оттуда. Обоих. Тебя и ее. Начнем все сначала, Ник. С чистого листа.

Мокану усмехнулся. Только усмешка получилась вымученной, фальшивой. Как маска. Когда глаза уже давно забыли, что значит улыбаться — в глазах пустота, в них нет надежды.

— С чистого листа? Не выйдет, Влад. Только с грязного, замаранного, гниющего листа, испещрённого трещинами и покрытого пеплом. Ты выполнишь мою просьбу. Сделаешь, так как я сказал и вот тогда у вас будет шанс начать все с чистого листа.

Влад посмотрел на брата стиснул челюсти, отрицательно качая головой.

— Это не правильно.

Ник выдохнул и оперся на стол руками.

— Правильно, Влад. Ты сам принял это решение, и ты знаешь насколько это правильно. Просто пообещай, что сделаешь, так как я прошу. Хоть раз. А теперь зови Габриэля и Изгоя. Я знаю, как вытащить оттуда Марианну, а Изгой прекрасно знаком с местностью. Хватит болтать. Время идет и неизвестно, что эта мразь делает с моей женой.

Влад вдруг положил руку на плечо Ника и посмотрел ему в глаза:

— Ты не должен этого делать. Есть выход, есть возможности. Вернетесь и разберемся. Не дури. К дьяволу все, что я сказал и думал. Я ошибался. Мы — братья. Отец бы тебе не позволил.

Ник долго смотрел брату в глаза, а потом ответил: