Изгой пошел в примерочную снять все эти тряпки. Как только надел привычную одежду, тут же вернулось прежнее чувство уверенности. Единственное что мешало, это плоть, которая никак не хотела ему подчиняться. Член стоял уже несколько часов и причинял неудобства. Хотелось немедленной развязки. Хотелось так невыносимо, что он чувствовал как начинает приходить в бешенство. Особенно когда эта девчонка ходит поблизости. А сегодня она слишком близко. Назойливо близко и он уже готов сорваться и…Что и? Он хочет ее. Не убить, не испить, а он хочет врезаться в ее тело своим изнывающим членом и разорвать ее на части. Возможно, в этот момент он даже может убить ее. Нужно сегодня держаться от нее подальше. А вообще у этих, у смертных, у них ведь есть шлюхи как и во все времена. Что если найти себе девку на ночь? От этой мысли его передернуло. Он не хотел прикасаться к их грязным телам. Он хотел Диану и все больше думал о том, что им и так нужно изображать любовников, почему не взять ее по–настоящему и какая разнится хочет она или нет? В конце концов она принадлежит ему. Она его добыча, а как поступают с добычей?
В этот момент шторка слегка колыхнулась и Изгой резким выпадом сильной руки заволок того кто за ней стоял в примерочную. Его глаза налились кровью, когда увидел девчонку так близко. А она испугалась. Его ноздри раздувались, чувствуя всплеск адреналина в ее крови, запах ее тела. В глазах потемнело. Вдавил ее в стену, а она смотрит на него расширенными от страха глазами и молчит. Изгой посмотрел на ее шею, на жилку, пульсирующую сбоку, на вырез ее свитера в котором она была с самого утра. Дьявол. Рука непроизвольно потянулась, чтобы дотронуться, но вместо этого он сжал ее горло и девушка всхлипнула.
— Никогда не подкрадывайся ко мне сзади — прорычал он и вытолкал ее наружу.
Что, черт подери, с ним происходит? Это не желание просто убить, это первобытный голод, жажда женского тела. Невыносимая и непреодолимая. Жажда ее тела.
Всю обратную дорогу они молчали. Диана не смотрела на него, а он сидел рядом и его кулаки непроизвольно сжимались и разжимались. Он сделает Диану своей женщиной. В конце концов он ее хозяин и она не смеет ему перечить, а будет сопротивляться — он возьмет ее силой.
Я захлопнула за собой дверь и прислонилась к холодной стене. Поднесла руки к горлу. Саднит. Наверняка остались следы от его холодных и сильных пальцев. На миг мне показалось, что Изгой меня сейчас удушит. Его глаза сверкнули безумным огнем. Это проявление эмоций подействовало на меня как обжигающий водопад раскаленных углей. Только не так, как должно было. Я не испугалась. Постепенно, я переставала испытывать страх перед ним. Хотя Изгой был самым страшным человеком из всех, что я встречала за всю свою жизнь. Нет. Он не человек. Я не должна об этом забывать. Передо мной жуткий зверь в обличии человека. Хладнокровный, бесчувственный хищник жестокий и неумолимый. Но я его не боялась. Рядом с ним я чувствовала себя в безопасности. Осознавая все его могущество, его безграничную власть над людьми и над другими существами, я начинала понимать, что лучшего защитника мне не найти. Во мне просыпалось странное чувство по отношению к нему. Он меня завораживал. Каждый раз, глядя на него, мне казалось, что я не могу отвести взгляд. Не могу и не хочу. Наверное, самое нелепое словосочетание “страшно красив” обретало смысл. Это про него. Про Изгоя. Никогда красота не могла внушать большего ужаса и большего восхищения. Он, словно, отражение в разбитом зеркале. Шрам на его лице — уродливый, грубый и отталкивал и притягивал одновременно. Он его не портил. Я бы сказала, наоборот, в этом был его личный шарм. Там, в примерочной, когда я не удержалась, и посмотрела за шторку, меня пронизало током. Никогда я еще не видела более красивого тела. Его спина, покрытая шрамами как от когтей чудовищного монстра, со странной черной татуировкой в виде иероглифов была великолепной. Под смуглой кожей перекатывались мышцы мощные, рельефные, словно после ежедневных физических нагрузок. Спина переходила в узкую талию и упругие ягодицы. Какой же он большой, огромный и сильный. Я, рядом с ним, как пылинка. Когда его пальцы сомкнулись на моей шее и он, приподняв меня в воздух, прижал к стене, я почувствовала как меня охватывает дрожь. Я смотрела в его сиреневые глаза и дрожала. Не от страха. Мое сердце готово было лопнуть, разорваться от переполняющих меня эмоций. Я почувствовала, как краска прилила к щекам. Там, в примерочной, я хотела, чтобы он меня поцеловал. Хотела узнать какие на вкус его жестокие губы. Вблизи они казались мягкими. Сочными…Господи, что со мной? Я не могу хотеть поцелуев самого демона смерти. Я сошла с ума. Да. Я ненормальная. Но я хочу его. Вот почему меня трясет от одного его взгляда. От его голоса…Боже, какой у него голос. Никогда не слышала ничего более завораживающего. Его шепот или рычание. У человека не бывает ТАКОГО голоса.
И меня влечет к нему с невероятной силой как мотылька на костер. Только рядом с ним я не сгорю, а замерзну насмерть от его холода… От его ледяного взгляда.
В двери постучали, и я вздрогнула от неожиданности, и увидела Константина. Он вежливо поздоровался, но порог комнаты не переступил, даже после того как я пригласила его войти. Сказал, что ему не велено ко мне заходить.
— У Него посетитель. Он хочет, чтобы вы спустились к ним. Они в зале для гостей.
Гость? У Изгоя? Это звучало по–крайней мере странно.
— Он передал, чтобы вы прилично оделись.
Я разозлилась. Можно подумать я одеваюсь неприлично. Хотя Изгой все эти дни видел меня в жутких грязных тряпках. Неудивительно, что его мнение насчет моего вкуса далеко не лестное.