Я поняла, что он не шутит. Да и такие как он вряд ли умеют шутить вообще. Он убийца и не скрывает этого. Мне не нравился его тон и то, как он говорил со мной. Явно свысока и с чувством собственного превосходства. Во мне постепенно закипала злость.

— Значит я теперь твоя добыча? Трофей?

— Можно и так сказать. Хотя ты можешь выбирать. Например, смерть. Как ты думаешь лучше умереть?

Его глаза сверкнули и тут же погасли. У меня в горле пересохло. Мне захотелось пить. Что у него там во фляге?

— Я пить хочу и есть, — сказала я и посмотрела на глиняную флягу, облизала пересохшие губы. Изгой, казалось, удивился:

— Есть и пить?

— Да. Люди едят, пьют и ходят в туалет. А еще люди принимают душ и если у тебя есть ванна или хотя бы душевая — я бы хотела туда попасть.

Теперь он смотрел на меня с удивлением. Я его озадачила. Изгой встал с кресла и вышел куда то. Потом вернулся с кувшином и поставил его на стол с задумчивым видом. В кувшине вода замерзла.

— Пить и есть…, — произнес он, словно разговаривая сам с собой.

Тем временем я взяла кувшин в руки и поднесла к радиатору. Если немного подержу над огнем, скоро растает. В животе громко заурчало.

— Что это было? — спросил Изгой и вопросительно на меня посмотрел. Это могло бы быть смешно, если бы не настолько дико. Мною снова начала овладевать паника.

— Это мой желудок. Я не ела со вчерашнего утра. Я голодна.

Изгой усмехнулся.

— Я могу не есть и не пить довольно долго. Например, вчерашнего ужина мне хватит на полторы недели. Совсем забыл, что вы питаетесь несколько раз в день и пьете воду. Где вы достаете еду? — спросил на полном серьезе.

— В супере или на базаре.

— В супере?

— В магазине. А еще мне нужна зубная паста, расческа и… — вдруг меня осенило, — если ты съездишь ко мне домой или позволишь мне…

— Нет! — сказано не громко, но настолько отчетливо и властно, что переспрашивать уже не хотелось.

— Тогда ты сам можешь забрать мои вещи. Это будет экономно и быстро. И вообще мне с моими вещами удобней. Мне бы переодеться и там мой шампунь, расческа, духи…

Я осеклась на полуслове видя как Изгой постукивает пальцами по подлокотнику кресла. Мне вдруг стало страшно. Сейчас он решит, что со мной слишком много хлопот и…

— Перебьешься едой и водой, — отрезал он и поднял плащ с пола, — я скоро вернусь.

Мой мозг лихорадочно заработал. Если Изгой уйдет я смогу сбежать. Главное чтобы он ушел. Я придумаю, как мне отсюда выбраться. Например, вылезу в окно и буду кричать “помогите”. Сердце радостно забилось.

Он усмехнулся и по моему телу прошел холодок. Нехорошо усмехнулся, мне не понравилось.

— Никаких фокусов ясно? Я очень скоро вернусь. Не зли меня. Поверь, ты не хочешь увидеть, каким я могу быть на самом деле. Я предупредил.

Как только за ним захлопнулась, дверь я глубоко вздохнула полной грудью. Как же тесно рядом с Изгоем, он заполнял собой все вокруг. Ушел, и стало просторно и свободно. Я выждала несколько минут, а потом бросилась к окну, отодвинула шторку — во дворе пусто, словно все вымерло. Я смотрела, как искрится снег на солнце. Еще вчера я была просто Дианой Грановской, мечтающей получить роль в театре, а сегодня меня нет, я умерла в том проклятом доме. Мои родители, мои братья, как они переживут известие о моей смерти, как вообще будут жить дальше без моей помощи? Кто позаботится о них? Я должна сбежать. Господи, пусть все это окажется чьей то шуткой, розыгрышем, кошмаром. Я хочу проснуться, я хочу снова жить как раньше.

Вдруг я увидела, как по дороге медленно едет полицейская машина. Мигалки выключены, словно выискивают кого то. Я решила, что это знак свыше. Во дворе тихо, меня должны услышать, если я буду кричать. А я буду, изо всех сил, потому что другого такого шанса у меня может не быть. Я распахнула окно, подалась вперед и в тот же миг мой рот грубо зажала чья то рука. Я замычала от ужаса, задергалась, но меня уже стиснули как тиски железные руки Изгоя, я услышала его низкий голос над самым ухом:

— Даже не думай об этом. Ни слова. Ни звука.