Если ищейки нашли их, значит, они знают о том, что есть живой свидетель, но теперь они также знают, что рядом с девчонкой Палач. Сунуться не посмеют. Значит Диана теперь в безопасности. Пока она рядом с ним. Изгой никогда не думал о будущем и том, что будет завтра, ведь для него нет будущего, прошлого, есть только настоящее вопрос в каком веке. Палачи, единственные из вампиров, кто мог преодолевать расстояние временем.

Внезапно он насторожился, услышав странные звуки, прислушался — из спальни доносились сдавленные рыдания. Давно он не слышал этих звуков. Он приподнялся, ощущая непонятное волнение. Молниеносно оказался возле двери и распахнул без стука. Девчонка сидела на кровати, обхватив острые коленки руками и спрятав лицо. Хрупкие плечи вздрагивали. Внутри шевельнулось непонятное и пугающее чувство, он не понимал, что именно испытывает, но сердце стучало иначе, чем несколько секунд назад. Изгой постоял на пороге несколько секунд и вдруг неожиданно для себя сказал:

— Здесь есть душевая.

Девушка подняла на него огромные карие глаза, полные боли и страха:

— Они меня убьют, да? Когда найдут?

Изгой смутился, впервые кто то боялся не его самого. Смертная девчонка плачет на его кровати, а он чувствует себя полным идиотом. Ощущения не из приятных. Но они есть.

— Пока ты со мной — не убьют, не посмеют.

Сказал он, и уже хотел было уйти, но девушка вдруг встала с кровати:

— Изгой!

Он обернулся:

— А ты…ты не убьешь меня?

Изгой усмехнулся и посмотрел ей в глаза. Забавная. Интересная и очень очень хрупкая, как цветок.

— Не знаю, — честно ответил он и отвел взгляд в сторону. В тот же миг почувствовал как запекли ладони и стиснул челюсти, рухнул на колени. Руки горели пламенем. Он растопырил пальцы и посмотрел как дымится плоть и горящие буквы появляются на коже выжигая ее до мяса. Диана закричала и отшатнулась от него в сторону. Но Изгой сейчас ее не видел, он скривился от невыносимой боли, уже привычной, но всегда такой нежданной. Скоро это пройдет, боль стихнет и останутся буквы, а потом и они исчезнут. Как не вовремя. Девчонку нельзя оставлять одну. Руки непроизвольно дрожали от напряжения и вдруг он почувствовал прикосновение, открыл глаза и боль отошла на второй план — Диана сидела рядом с ним на коленях и перехватила его запястья.

— Я могу чем то помочь? — тихо спросила она и Изгой почувствовал что в сердце что то защемило, дернулось. Как давно он не слышал ничего подобного. Слишком давно. Его никогда и никто не жалел. В который раз посмотрел ей в глаза и убедился, что она говорит искренне, сердце дернулось снова и он разозлился, отбросил ее руки

— Да, можешь. Просто отойди, — грубо ответил он и молниеносно поднялся с колен.

Непростой заказ и очень не вовремя, Изгой думал, что у него будет передышка в несколько дней, а то и месяцев, но Повелитель дал знак и отказать нельзя, таков закон.

Мужчина вернулся в залу, достал из кожаного чехла меч, посмотрел на лезвие, блестит переливается как и пятьсот лет назад, когда взял его в руки впервые. Особый металл — из преисподней. Гнется, но не ломается, не требует чистки и не притупляется, такой же бессмертный как и его хозяин. У всех Палачей такие мечи. У всех тринадцати воинов Сатаны.

Изгой скорей почувствовал чем услышал. Что его пленница стоит сзади.

— Я ухожу. Когда вернусь не знаю. Мне тебя снова связать или дождешься меня? Не пытайся сбежать — найду. Если через сутки меня не будет можешь убираться. Желательно как можно дальше. Без меня тебя уничтожат.

Изгой посмотрел на Диану.

— Слышала, что я сказал?

Она кивнула, на лице снова страх.

— А ты можешь не вернутся?

— Конечно. Всегда могу не вернуться.

— Потому что я тебе мешаю?

— Нет, потому что тот, кого мне поручили убить, может оказаться сильнее меня.

Изгой нарочно произнес это мрачным голосом и увидел, как она вздрогнула.

— Ты наемник?

— Верно, — он вложил меч в ножны и повесил на спину, накинул плащ.

— Ты убиваешь людей?

Спросила тихо, но голос не дрогнул как раньше.

— Иногда, чаще всего вампиров, оборотней, демонов, ведьм. Всех кто нарушает Темные законы. Хотя, тебе не понять.

— Значит ты не злодей.

Он расхохотался. Так весело ему еще давно не было. Точнее никогда с тех пор как взял в руки меч и заложил душу Асмодею.

— Я Палач! Я привожу приговор в исполнение. Я хуже, чем злодей, девочка. Я — смерть.

Посмотрел, ожидая реакции. Она лишь нахмурила ровные бровки, но глаз не отвела:

— Но ведь ты не убиваешь невинных, ты не убиваешь людей.

Он снова засмеялся.