— Похоже ласка укрощает самых свирепых зверей даже в нашем мире, — сказал Фиен и снова усмехнулся, слегка прищурившись и пристально меня разглядывая, — кто бы мог подумать? Ты удивляешь меня снова и снова, Серебрянка.

Я не обращала внимание на слова Инкуба, а гладила морду коня, увлеченная его реакцией.

— Вчера он затоптал на смерть смертного раба, — добавил Фиен, — когда тот попытался накормить его мясом, а потом откусил ему голову.

Я резко отняла руку. Инкуб расхохотался:

— Он не тронет тебя. Посмотри в его глаза — они уже не фосфорятся. Значит он доверяет.

Я обернулась к демону.

— Куда мы едем?

— В Тартос. Видишь вдалеке вершину скалы за алыми облаками? Мы достигнем ее подножия через несколько часов. Там начинается граница с территориями Балместа.

— Кто такой Балмест? — я слышала это имя во второй раз. Впервые его назвал Аш когда чуть не убил меня.

— Наш враг. Балмест — темный лорд Эльфов. Уже более ста лет идет кровопролитная война с расой остроухих тварей. Раньше Тартос принадлежал нам.

Фиен разговорился, не знаю почему. Но мне на руку, я могла наконец-то хоть у кого-то спросить и немного узнать о том мире, где сейчас нахожусь. Информация самое ценное, что может быть в моем нынешнем положении.

Послышался голос Аша и я резко обернулась, чувствуя, как Люцифер тычет шершавыми губами мне в щеку, требуя продолжения ласки. Мой Хозяин гордо возвышался на огромном вороном жеребце, осматривая войско, и я снова невольно залюбовалась им. Грозный, дикий и прекрасный. Первобытная мужская сила, естественная и жестокая красота дьявола или полубога. Не верилось, что эти мощные руки, обмотанные на ладонях черными кожаными лентами, как перчатками, прикасались ко мне, лаская. Казалось они способны наносить только увечья, причинять боль и рвать на куски. Волосы Аша, собранные на затылке в хвост, поблескивали, вплетенными в них, мелкими кольцами. Впервые видела его таким… открытым, крупную шею, резко очерченные широкие скулы и мочки ушей с многочисленными тонкими серьгами. Меня завораживала каждая деталь, она дополняла его образ, заставляя мое сердце биться намного быстрее.

— Женщины всегда на него так смотрят: с поклонением и немым восхищением, истекая влагой желания. Повелитель самый красивый демон во всем Мендемае так же, как и самый жестокий. Не тешь себя иллюзиями, Серебрянка — сегодня приласкал, а завтра спустит три шкуры, а мясо отдаст Норду на съедение. Поверь, уж я-то точно знаю.

Я словно очнулась от чар и повернулась к Фиену. Его улыбка мне не понравилась. Он смотрел на меня с унизительной жалостью. Захотелось плюнуть ему в глаза.

— Почему ты разговариваешь со мной? С рабыней? — съязвила я, — за что такая милость?

— Потому что все изменилось, — ответил он и вскочил в седло, — ты уже не просто рабыня и все об этом знают. Всё, пора. Отряд тронулся в путь. Помочь не могу — мне нельзя тебя трогать.

Я беспомощно посмотрела на Люцифера. Значит мне залазить на него придется самой. Словно в ответ на мои мысли Аш направился ко мне и уже привычным движением, подхватив за талию, усадил на Люцифера.

— Фиен, присмотри за ней. Я выезжаю вперед, навстречу Сеасмилу.

Аш смотрел как быстро сворачивают лагерь рабы и воины, привычное для них занятие в считанные секунды все будет упаковано в узлы и тюки, погружено в повозки, и они пойдут на Тартос, минуя Огнемай. Впервые спустя двадцать лет. Пятая попытка взять неприступную скалу, отбить у врага. Ашу не верилось, что все так просто, что Шели и есть ключ к победе. Онтамагол удивительный камень, но вряд ли он доступен эльфам, также, как и демонам. Осколки этого камня не видели уже более пяти веков. Балмест не мог достать его, а если смог, то грош цена разведке Руаха Эша.

Асмодей, хитрая тварь, все же пронюхал о рабыне.

Только Сеасмил мог увидеть ее сущность, но наставник презирает Асмодея, значит в отряде есть предатель, но кто? Аш пристально осмотрел каждого из воинов. Он знал их веками, они прошли вместе самые беспощадные войны в Мендемае, подавили не одно восстание. Аш мог положиться на каждого из них в бою. Все доказали преданность и готовность умереть за своего Повелителя. Каждый мог перерезать себе глотку голубым мечом из эльфийского хрусталя, ради Аша.

Особенно Фиен, старый друг. Пожалуй, единственный из всего войска кого Повелитель мог назвать именно этим словом, не ведомым в их мире, где дружбу заменяет фанатичная животная преданность, страх и поклонение. Фиену позволено больше чем остальным, он всегда близко, в любую секунду готовый подставить плечо или отдать жизнь, не только из-за приказа или присяги. Аш ему доверял, как самому себе.